I. Против исторического фатализма и телеологической фальсификации марксизма.
Те, кто выводят конец капитализма исключительно из «объективных законов», игнорируют тот факт, что именно люди творят историю, сами определяют свои действия и сами принимают решения в конкретных ситуациях. Человеческое общество не развивается как физическая система и не знает законов, не вытекающих из деятельности человека. То, что в обществе выступает как внешнее принуждение, как объективный закон, само есть продукт деятельности людей. Если мы хотим уничтожить капитализм, мы должны сделать это сами. Надеяться, что капитализм освободит нас от самого себя, контрпродуктивно.
1. Вопреки мнению многих нынешних «научных коммунистов», сами основоположники научного коммунизма не были историческими фаталистами и не считали, что человеческое общество развивается по законам, не зависящим от воли и сознания субъектов общества, конкретных людей.
Люди, писал Маркс в работе «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта», сами делают свою историю, и тот факт, что те обстоятельства, в которых они это делают, а также результаты их деятельности, далеко не всегда зависят от каждого конкретного человека, этого не отменяет. «… Из того обстоятельства, что воли отдельных людей, каждый из которых хочет того, к чему его влечет физическая конституция и внешние, в конечном счете экономические, обстоятельства (или его собственные, личные, или общесоциальные), что эти воли достигают не того, чего они хотят, но сливаются в нечто среднее, в одну общую равнодействующую, — из этого все же не следует заключать, что эти воли равны нулю. Наоборот, каждая воля участвует в равнодействующей и постольку включена в неё…». (Фридрих Энгельс из письма Йозефу Блоху от 21-22 сентября 1890 года).
«История не делает ничего, она “не обладает никаким необъятным богатством”, она “не сражается ни в каких битвах”! Не “история”, а именно человек, действительный, живой человек — вот кто делает всё это, всем обладает и за всё борется. “История” не есть какая-то особая личность, которая пользуется человеком как средством для достижения своих целей. История — не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека». (Фридрих Энгельс, «Святое семейство»).
«История есть не что иное, как последовательная смена отдельных поколений, каждое из которых использует материалы, капиталы, производительные силы, переданные ему всеми предшествующими поколениями; в силу этого данное поколение, с одной стороны, продолжает унаследованную деятельность при совершенно изменившихся условиях, а с другой — видоизменяет старые условия посредством совершенно изменённой деятельности. Но в искажённо-спекулятивном представлении делу придаётся такой вид, будто последующая история является целью для предшествующей, будто, например, открытие Америки имело своей основной целью — вызвать к жизни французскую революцию. Благодаря этому история приобретает свои особые цели и превращается в некое “лицо наряду с другими лицами” (как то: “Самосознание”, “Критика”, “Единственный” и т. д.). На самом же деле то, что обозначают словами “назначение”, “цель”, “зародыш”, “идея” прежней истории, есть не что иное, как абстракция от позднейшей истории, абстракция от того активного влияния, которое оказывает предшествующая история на последующую». (К.Маркс, Ф.Энгельс, «Немецкая идеология»)
2. Никакие объективные обстоятельства не являются абсолютной детерминантой действий людей, не превращают их в биологических роботов. В одних и тех же объективных обстоятельствах можно действовать по-разному. Можно продолжать ковырять землю палкой, а можно попытаться изобрести что-то более совершенное. Этим люди отличаются от тех же термитов или птиц, которые на протяжении миллионов лет строят свои гнезда по одной и той же технологии. Человек в отличие от животных действует осознанно, а не автоматически подчиняется природным инстинктам. Сами обстоятельства, в которые поставлены люди, в свою очередь тоже были созданы людьми в процессе их коллективного преобразования природы и общества. Человеческое общество не является чем-то оторванным от составляющих его людей, чем-то стоящим над ними; всё, что происходит в обществе, в том числе и те законы, по которым оно живёт, является продуктом деятельности самих людей.
3. Когда видишь, какой популярностью у коммунистов пользуется выдаваемая за марксизм концепция исторического фатализма, стремление оправдать все ошибки и неудачи коммунистического движения действием «объективных законов», которые якобы творят историю независимо от воли и сознания людей, начинаешь с сочувствием относиться к версии, что «социализм в СССР» чуть ли не в одиночку развалил «замаскировавшийся троцкист» Хрущёв. Исторический фатализм, который пытаются протащить под видом марксизма, является разновидностью религиозной идеологии, веками оправдывающей смирение и покорность, как результат бессилия человека перед якобы не зависящей от него «объективной реальностью», неважно, будь это «бог», «природа» или «объективные исторические законы». Всё это поповщина в чистом виде, не имеющая ничего общего с марксизмом. Человек своей целенаправленной и сознательной деятельностью изменяет окружающую его природу, приспосабливая её к социуму, изменяет экономические законы (как писал Энгельс, «так называемые “экономические законы” являются не вечными законами природы, но законами историческими, возникающими и исчезающими»), а стоящую над ним «идеальную сущность», в любой её разновидности, рано или поздно, по словам Ленина, отправит в помойную яму истории.
4. Хотя философия Гегеля и обогатила диалектикой коммунистическую мысль, но заразила последнюю телеологией, представлением о линейном развитии исторического процесса к заранее запрограммированной конечной цели, которую немецкий философ называл «Абсолютным Духом», а нынешние «марксисты» переименовали в «коммунистическое общество». Вера в «неизбежность победы коммунизма» является по сути разновидностью религиозного мифа о «пришествии царства божьего», попыткой человека, чувствующего свое бессилие перед машиной капиталистического господства, снять с себя ответственность за собственную судьбу, переложив ее на «объективные законы развития общества». Но коммунистическое будущее исторически не запрограммировано. Чтобы адекватно отвечать на сегодняшние вызовы, коммунистам необходимо порвать с религиозной догмой о неизбежности «светлого будущего» и рассматривать коммунизм лишь как один из возможных вариантов развития человечества, как проект, реализация которого зависит только от самих людей, отбросить телеологический миф о том, что развитие производительных сил человечества якобы с «неизбежностью» порождает коммунистические общественные отношения.
5. Прогрессивное развитие производительных сил само по себе определяет только возможность формирования более прогрессивных общественных отношений, но ещё не делает появление последних автоматическим. Наличие плодородной почвы не означает, что на ней обязательно вырастет пшеница: если люди сами не засеют поле, оно зарастёт сорняком. Решающее слово всегда остаётся за рабочим классом, за его революционной волей. В своей деятельности коммунисты должны исходить не из представления об истории, как изначально запрограммированной последовательности общественных формаций с неизбежным коммунистическим будущим в итоге, а как о процессе, характеризующемся многовариантностью прошлого и неопределенностью будущего.
6. Соответствие характера производственных отношений уровню развития производительных сил нельзя рассматривать догматически и технократически. В конечном счёте историю делают не средства производства сами по себе, а люди с помощью средств производства, и только от людей зависит, как средства производства будут использованы. Социалистическое общество проще построить с помощью ядерного реактора, чем с помощью серпа и молота, но это вовсе не означает, что социализм серпа и молота невозможен. Возможность социализма обусловлена не наличием ядерного реактора, как такового, а тем, кто управляет этим реактором, так же как и серпом с молотом. Сегодня сложно представить себе, какого уровня должно достигнуть развитие производительных сил, чтобы удовлетворить любые запросы людей. Реальнее допустить, что в исторически обозримом будущем общественное производство будет продолжать функционировать в условиях дефицита ресурсов и вынужденного ограничения потребностей, что предполагает многовариантность развития человечества, возможность как социализма, так и какого-то нового издания эксплуататорского общества. В любом случае социализм не станет безальтернативным, неизбежным будущим человечества. В конечном счёте выбор остается за самими людьми.
7. Коммунизм это не воплощенная мечта человека об идеальном обществе и не «царствие божие на земле». Это только возможность сделать людей, всех людей, хозяевами своей судьбы. Марксизм не обещает, что уничтожение капитализма гарантирует создание справедливого общества. Он утверждает, что при капитализме справедливое общество невозможно. В конечном счёте всё будет зависеть от самих людей, создающих новые социальные отношения.
8. Принято считать, что многочисленные кризисы и обострение «неразрешимых» противоречия капитализма свидетельствуют о приближении его конца. Однако кризисы – это не аномалия капитализма, а его естественное, нормальное состояние. Капитализм развивается через кризисы, раз за разом разрешая свои внутренние противоречия и приспосабливаясь к меняющейся ситуации. Не существует такого кризиса, из которого капитализм не нашел бы выхода, даже ценою гибели большинства человечества. В своем предельном развитии, при исчерпании природных ресурсов или каком-то ином глобальном катаклизме, капитализм может трансформироваться в иную форму эксплуататорского общества, вполне возможно ещё более жестокую и бесчеловечную, чем нынешняя.
9. Не самоуничтожение, а саморазвитие является имманентным свойством капитализма. Капитализм никогда не рухнет сам, «под тяжестью собственных противоречий». Последние не могильщик капитализма, а стимул к его дальнейшему развитию и совершенствованию механизма эксплуатации. Могильщик капитализма — рабочий класс. Разрушение капиталистической системы не автоматическое следствие внутренних законов этой системы, а результат сознательной борьбы рабочего класса. Противоречия только тогда станут причиной разрушения капитализма, когда способ разрешения противоречий будет определять не капитал, а диктовать рабочий класс. Только воля и борьба рабочего класса способны положить конец обществу, основанному на социальном неравенстве и угнетении человека.
10. «Невозможность для господствующего класса сохранять в неизменном виде своё господство, резкое обострение выше обычной нужды и бедствий угнетённых классов и значительное повышение активности масс» (Ленин) вовсе не являются признаками только революционной ситуации. С равным успехом такая ситуация может оказаться контрреволюционной, а вышеперечисленные факторы дадут толчок возникновению и развитию массового реакционного движения и установлению в итоге фашистской диктатуры. Поэтому те, кто с нетерпением ждут возникновения революционной ситуации как предвестницы «неизбежного краха» буржуазного государства, рискуют оказаться глубоко разочарованными, увидев на улицах не марширующие под красными заменами пролетарские батальоны, а банды религиозных мракобесов и фашистов.
11. Марксизм базируется на материалистической концепции истории, которая рассматривает производственные отношения и классовую борьбу, обусловленную этими отношениями, как определяющую основу исторического развития. Благодаря этому социализм из утопии стал научным. Основывая социалистические устремления на экономических законах общественного развития, вместо того, чтобы оправдывать их моральными соображениями, действительными в любое время и в любом месте, Маркс и Энгельс провозгласили социализм исторической необходимостью. Тем самым они отправили на свалку истории все предыдущие априорные построения идеальной модели человеческой цивилизации. Однако необходимость ещё не есть неизбежность. Реализуется необходимость или нет зависит только от самого рабочего класса. Никто кроме него: ни партии, ни гениальные вожди и учителя, ни «эффективные менеджеры» – не смогут решить исторической задачи разрушения буржуазного общества и освобождения производительных сил от оков частной собственности и логики капиталистического накопления.
Классическое положение «научного коммунизма», утверждающее, что «капитализм не может быть реформирован, а потому должен быть уничтожен», ошибочен. На самом деле последние два столетия капитализм только и делал, что реформировался, приспосабливался к меняющимся историческим условиям, преодолевал препятствия на пути своего развития, продлевая тем самым существование эпохи общественных систем, основанных на эксплуатации и угнетении человека. Капитализм именно потому и должен быть уничтожен, что он способен к реформированию, и задача рабочего класса — не дать капитализму в очередной раз реформироваться на очередном крутом повороте истории. Капитализм может быть реформирован, а потому его необходимо уничтожить.
II. Рабочий класс.
Буржуазия не боится «левых» политиков: буржуазия имеет материальные ресурсы, которые позволяют ей управлять любыми политическими процессами, в том числе покупать или устранять политиков. Буржуазия не боится уличных протестов: буржуазия имеет материальные ресурсы, которые позволяют ей содержать государственный репрессивный аппарат, способный подавить любые протесты. Буржуазия не боится вооруженного противостояния внутри своего класса: буржуазия имеет материальные ресурсы, которые позволяют ей в конечном итоге сторговаться со своими конкурентами. Единственное, чего по-настоящему боится буржуазия, — это прекращения производства, способного лишить буржуазию всех её материальных ресурсов. Единственный, кого по-настоящему боится буржуазия, — это рабочий класс, в руках которого находится производство материальных ресурсов и который способен это производство остановить.
1. Марксизм не отождествляет рабочий класс с рабочими на производстве. Рабочий класс это не только производительные работники, непосредственно создающие новую стоимость, в том числе прибавочную стоимость, капитал. Рабочий класс, или пролетариат, включает всех наемных работников обеспечивающих кругооборот капитала в соответствии с известной формулой Д – Т – …П… – Т’ – Д’, то есть как непосредственно само производство новой стоимости, так и перераспределение прибавочной стоимости между различными сферами капиталистической экономики: производственной, финансовой, торговой и др. Таким образом, к рабочему классу в самом широком смысле можно отнести всех наемных работников, своим трудом создающих прибыль для своих работодателей. Отличие производительных рабочих от непроизводительных заключается в том, что первые своим трудом одновременно создают прибыль как для капиталистов, на которых работают непосредственно, так и совокупную прибыль всего капиталистического класса. Отсюда та потенциальная роль, которую объективно играет каждая из групп рабочего класса в революционном процессе. Производительные рабочие становятся ведущей революционной силой не в силу каких-то личных, субъективных, качеств, а потому, что только они имеют объективную возможность контролировать ведущее звено капиталистического цикла – производственный процесс, детерминирующий функционирование всех остальных звеньев процесса воспроизводства капитала.
2. Производительный рабочий класс был и остаётся решающей социальной силой, независимо от своего удельного веса в обществе. Рабочие не составляли большинства населения ни в Европе в 1848 году, когда Маркс и Энгельс писали «Манифест коммунистической партии», ни в 1917 году в революционной России. Тем не менее уже тогда направляющим вектором общественного развития являлась классовая борьба пролетариата. Даже если количество производительных рабочих в обществе снизится до одного процента, они всё равно останутся главной социальной силой, поскольку только этот один процент будет производить все материальные ценности, в то время как остальные – их только перераспределять и потреблять.
3. Революционный потенциал рабочего класса определяется не бедностью, угнетенностью или дискриминированностью трудящихся. Не тем, что «пролетариям нечего терять, кроме своих цепей». Революционный потенциал рабочего класса обусловлен его местом в системе общественного разделения труда при капитализме. Именно рабочий класс создаёт материальную силу буржуазии и буржуазного государства. И, следовательно, только рабочий класс может лишить их этой силы, остановив экономическую машину капитализма.
4. Субъектом борьбы против капитала может быть только рабочий класс. Для остальных это либо хобби, либо карьера.
5. Принадлежность к рабочему классу определяется непосредственной вовлеченностью в процесс труда, процесс создания прибавочной стоимости. Рабочий класс существует только в форме трудовых коллективов, как совокупность последних. Индивидуум вне трудового коллектива, вне исполнения своих экономических функций — это не рабочий, даже если продолжает считать себя таковым. За пределами трудового коллектива, в отрыве от своего класса, он может быть кем угодно и стать кем угодно. Рабочий — это не «состояние души» и не запись в трудовой книжке, а общность экономических интересов со своими товарищами по классу. Вот почему фронт классовой борьбы проходит в экономике, а не в «гражданском обществе». Вот почему власть рабочего класса — диктатура пролетариата должна исходит снизу, от трудовых коллективов, а не сверху, от государственного аппарата, даже если этот аппарат укомплектован бывшими рабочими. Одна из главных ошибок Ленина и большевиков заключалась в убеждении, что рекрутирование в чиновничий аппарат выходцев из рабочего класса автоматически формирует пролетарский характер государства.
6. Рабочий класс, как класс, существует только на предприятиях. Вне предприятий рабочий класс распадается на массу атомизированных индивидуумов, каждый из которых в отдельности объективно не способен стать самостоятельным субъектом классовой борьбы, а потому вынужден делегировать полномочия представительствам – политическим организациям или отдельным политикам, претендующим монопольно выражать классовые интересы трудящихся. Однако опыт показывает, что такие политические представительства в большинстве случаев ставят собственные узкоидеологические и узкопартийные цели выше общеклассовых целей рабочих. Рабочий класс может сформироваться как самостоятельный субъект революционной борьбы только на предприятиях, вокруг собственных экономических требований, и уже оттуда диктовать свою волю политикам, в том числе коммунистическим политикам.
7. Рабочий класс в конечном счёте всегда прав. Это не означает обязательную правоту каждого рабочего. Отдельные рабочие могут ошибаться и часто ошибаются. В рабочей среде встречаются и стукачи, и шкурники, и сознательные прислужники буржуазии. Рабочая специальность не индульгенция на праведность. Голос отдельного рабочего далеко не всегда является голосом рабочего класса. Речь идёт о коллективной воле пролетариата, которая формируется непосредственно в ходе борьбы рабочих против общего врага, через преодоление ошибок, заблуждений и даже предательства отдельных представителей рабочего класса. В конечном итоге исправлять свои ошибки рабочих заставляет живая логика классовой борьбы. Интеллигенты же, в отличие от рабочих, кодифицируют свои ошибки в партийные программы и «коммунистические учебники», до конца оставаясь пленниками собственных «текстов». Рабочему не нужен «коммунистический учебник» для того, чтобы вести классовую борьбу против капитала; для интеллигента «коммунистический учебник» – это и есть «классовая борьба».
8. Каждый конкретный рабочий не обязательно является носителем революционной идеологии. Часто рабочие выступают носителями консервативной, а иногда и реакционной идеологии, что, однако, как правило, не мешает им вести конкретную борьбу против конкретных капиталистов. И наоборот, представители непролетарских социальных слоев чаще, чем рабочие, являются «революционерами» в теории, что обычно никак или очень мало влияет на их практическую революционную деятельность. Как писали Маркс и Энгельс, значение имеет не то, что думают и делают в настоящее время отдельные рабочие или даже целый рабочий класс, а то, что они будут вынуждены делать в силу своего объективного положения в капиталистической системе. Конкретные рабочие и рабочий класс в целом становятся носителями революционной идеологии по мере того, как включаются в борьбу против капитала и в той степени, в какой они в эту борьбу вовлечены. Субъективно «носить» революционную идеологию может кто угодно, однако сам по себе данный факт не определяет ведущего участия такого «носителя» в антикапиталистической борьбе и не даёт ему права учить рабочий класс и руководить рабочим классом. Рабочий класс не является исключительным носителем революционной идеологии, но лишь рабочий класс может сделать революционную идеологию той материальной силой, которая революционизирует общество.
9. Воля рабочего класса — высший закон. Только рабочий класс имеет право говорить от имени рабочего класса. Дело не в том, вправе ли кто-то решать за рабочих, правильно они действуют или нет, а в том, что независимо от чьего-либо решения рабочие в конечном итоге всё равно будут действовать так, как сочтут это необходимым. Оценку своим действиям смогут дать только сами рабочие, через собственный опыт борьбы, собственные ошибки, неудачи, поражения и победы.
10. Рабочие не обязаны соответствовать тем представлениям о себе, что сформировались в головах начитавшихся коммунистических учебников кабинетных теоретиков, и не обязаны думать так же, как последние. Рабочие не обязаны поддерживать организации, созданные кабинетными теоретиками с целью «просвещать», «направлять», «возглавлять» и «вести» рабочий класс. Рабочие не обязаны терпеть над собой социальные эксперименты во имя идеала, выдуманного и навязанного рабочему классу кабинетными теоретиками. Рабочие имеют право жить так, как считают нужным, ни у кого не спрашивая на то разрешения или «теоретического» обоснования. Рабочий класс делает то, что делает, и никто не вправе за него решать, правильно он это делает или нет. Рабочий класс такой, какой есть, и никому не обязан быть другим, в том числе и самому себе. Напротив, все те, кто живут за счёт труда рабочих, обязаны рабочему классу всем.
11. Если социализм не для рабочих, это не социализм. Если социализм не для рабочих, он ни для кого.
12. Рабочий класс не нуждается в наставниках, навязывающих ему «правильное», «научное» и тому подобное направление борьбы, и в поводырях, ведущих по пути, который они сами же и указали. Рабочий класс в состоянии самостоятельно проложить путь к победе над капиталом и пройти по этому пути. Те, кто стремятся порулить рабочим классом от имени рабочего класса и якобы в интересах рабочего класса, сами рано или поздно вырулят на обочину истории. Независимо от того, насколько четко видит свои цели сам рабочий класс, исторический опыт доказывает, что все попытки политизированных и идеологизированных «поводырей» навязать цели рабочему классу и «вести» его к этим целям рано или поздно приводят к поражению рабочего класса.
13. Те, кто считают, что рабочий класс необходимо учить, возглавлять и вести, после того, как дорываются до власти, закономерно приходят к убеждению, что его нужно пасти. Потому что рабочие для них — это стадо баранов, какие бы дифирамбы они ни пели пролетариату.
14. Меньше всего рабочим, которые практически борются против капитала, нужны «советы посторонних» — политических активистов, навязывающихся рабочим в учителя. Чего стоят советы создавать профсоюзы, бастовать или осуществлять рабочий контроль за финансово-хозяйственной деятельностью предприятий, исходящие от того, кто сам не возглавлял ни одной забастовки и даже ни разу не участвовал в ней, не организовал ни одного реального, а не «бумажного», профсоюза, не говоря уже о системе рабочего контроля? Какой толк рабочим от советчиков, которые сами не умеют делать то, что предлагают делать другим? Как показала историческая практика мирового пролетарского движения, рабочий класс самостоятельно, без участия самозванных политизированных «педагогов», сотрясающих воздух бесполезными поучениями, способен организовывать профсоюзы, вести забастовочную борьбу, а в случае необходимости и устанавливать рабочий контроль за деятельностью работодателя. Впрочем, капитализм на то и капитализм, чтобы давать возможность наживать капитал, в том числе политический, на рабочем классе.
15. В решающий момент действия определяют не теории и лозунги, а классовая интуиция рабочих, глубокое понимание ими реальных условий. Это не означает, что такая интуиция всегда будет надежным проводником. Импрессионизм может стать источником заблуждений трудящихся. Но именно классовая интуиция в конечном счете выводит действия рабочих на верную дорогу. Такую интуицию нельзя заменить внешним по отношению к рабочему классу руководством, «вождями», кабинетным теоретиками и учителями. Только из собственного опыта борьбы, собственных успехов и неудач, предпринятых самими рабочими усилий формируются эффективные формы классовой борьбы. Единственным учителем рабочего класса является его собственный опыт борьбы против капитала. Все те, кто со стороны навязываются рабочему классу с советами и поучениями, — в лучшем случае наивные идеалисты и дилетанты, а в худшем — циничные дельцы, стремящиеся нажить политический капитал на борьбе рабочих.
16. Классовое сознание – это не иммунитет к вирусной инфекции; классовое сознание нельзя искусственно «привить» революционными проповедями. Классовое сознание – не статус, утвержденный партийными программами и уставами; классовое сознание – это диалектический процесс формирования у рабочих революционной идеологии, которая становится массовой не в результате изучения «учебников по марксизму-ленинизму» или прослушивания лекций «сознательного меньшинства», а только тогда и только в той степени, когда и в которой сами массы рабочих вовлечены в непосредственную борьбу с капиталом. Пролетарская «идеология» — это конкретные требования рабочего класса, сформировавшиеся непосредственного в процессе борьбы рабочих с капиталом. Никакой другой идеологии рабочему классу не нужно. То действительно полезное, что коммунисты могут сделать для рабочего класса, — это помочь ему освободиться от влияния и манипуляций со стороны идеологов и политиков, в том числе коммунистических.
17. Знаменитая фраза Маркса «освобождение рабочего класса должно быть завоевано самим рабочим классом» говорит в том числе о том, что никто не сможет освободить рабочий класс, если последний сам к этому не стремится. Делать какие-либо глобальные прогнозы относительно будущего рабочего движения контрпродуктивно: любое предсказание о его неизбежном подъёме столь же ошибочно, как и предсказание о неизбежном упадке. Рабочее движение активизируется только тогда, когда сами рабочие примут об этом коллективное решение. Никто и никогда не сможет искусственно поднять рабочий класс на борьбу. Сегодня пассивность большинства рабочего класса очевидна. Сама капиталистическая система формирует эту пассивность через различные механизмы конформизации и порабощения. Однако противоречия капиталистической системы эксплуатации рано или поздно заставят пассивное большинство выбирать: окончательно смириться с эксплуатацией или вступить в конфронтацию с системой. И только если и когда большинство рабочего класса выберет второе, появится шанс изменить мир и создать радикально иное, коллективистское, общество. Потому что история доказала, что невозможно изменить капиталистическую систему от имени рабочего класса и за рабочий класс. Всё зависит только от желания и воли самого рабочего класса.
Рабочий класс не «революционный» и не «консервативный»; он такой, какой есть, и никому не обязан быть другим. Интересы рабочего класса — это его собственные классовые интересы, и никто не имеет права их формулировать за рабочий класс и навязывать рабочему классу. Политика рабочего класса — это политика, которая формируется непосредственно в процессе борьбы рабочих с капиталом, а не кабинетными теоретиками и не партийными программами. Рабочие не обязаны равняться ни на «левых», ни на «правых» политиков. Политика рабочего класса не «левая» и не «правая»; она — рабочая.
III. Классовая борьба в ситуации исторической неопределённости.
Капитал – не статическая, а динамическая система; капитализм не повторяется, не ходит по кругу, но является необратимым историческим процессом. Поэтому невозможно уничтожить капитализм, пытаясь пройти по пути революционеров прошлого; каждому новому поколению революционеров придётся искать свой собственный путь. Не существует «коммунистической теории»; существуют рабочие гипотезы, которые должны пройти проверку классовой борьбой. Не существует универсальной модели классовой борьбы; единственно возможная модель – это множественность повседневного опыта сопротивления рабочих власти капитала.
1. Выражение «научный коммунизм», если под «коммунизмом» понимать некое будущее общество, — оксюморон. Науки о будущем не может быть в принципе, поскольку любая наука имеет дело с объективной реальностью, с фактами. Будущее предсказать невозможно, так же как невозможно обучить тому, что неизвестно. О будущем можно только мечтать и фантазировать, в лучшем случает пытаться прогнозировать на основе имеющихся фактов. Коммунизм применительно к будущему — это всего лишь рабочие гипотезы, которые должны пройти проверку практикой. Научный коммунизм — это научный взгляд на капитализм и не более того, поскольку никакой иной объективной реальности, кроме капиталистической системы, на сегодняшний день не существует. Те, кто пытаются выдать за «науку» собственные фантазии о будущем человечества, по сути скатываются в идеализм и мистику. Равным образом не существует «науки о революции», поскольку любая будущая революция если и произойдет, то в условиях, которые заранее неизвестны.
2. Все те, кто сочиняют проекты будущего общества, являются реакционерами, поскольку такие проекты основаны исключительно на опыте и знаниях прошлого, а потому ничего иного, кроме реинкарнации прошлого в той или иной форме, предложить не могут. Будущее революционно настолько, насколько оно непредсказуемо и неизвестно. Не только попытки детализировать будущее человечества или хотя бы обрисовать его в общих чертах, но и прогнозировать, какие конкретно формы примет в ближайшей перспективе борьба рабочего класса против капитала, какие методы будут использоваться трудящимися в ходе этой борьбы, – занятие, лишенное всякого смысла. Единственно возможная конкретика будущей классовой борьбы – это непредсказуемость и неизвестность, в которых рабочему классу придется ориентироваться при отсутствии подсказок из прошлого.
3. Марксизм — это не идеология, не система взглядов, не учение и не партийная программа. Марксизм — это метод критики и революционной практики. Марксизм, по определению Антонио Грамши, — это «философия практики». «В практике должен доказать человек истинность, т. е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления», — писал Карл Маркс в «Тезисах о Фейербахе». Не теоретические спекуляции и интеллигентская псевдореволюционная болтовня, а конкретная материальная практика классовой борьбы рабочих — вот, что такое марксизм. Рабочие, которые борются против капитала, только они и есть настоящие марксисты, даже если никто из них не только не читал Маркса, но и вообще ничего не слышал о нём. Настоящий Маркс не в томах учебников по «научному коммунизму», не в лекциях «красных профессоров», не в сочинениях эпигонов Маркса и даже не работах самого Маркса, а в повседневной классовой борьбе миллионов пролетариев против господства капитала. Настоящий Маркс — в реальном рабочем классе.
4. Конкретных и реальных способов уничтожить капитализм сегодня не знает никто. Более того, на самом деле этого не знали ни Маркс, ни Энгельс, ни Ленин, ни вообще кто-либо из исторических теоретиков и вождей коммунистического движения. Все они фактически предлагали лишь рабочие гипотезы, которые не подтвердились общественной практикой. По крайней мере, пока. Предсказать, какими путями пойдет человечество к обществу, свободному от эксплуатации и угнетения, невозможно в принципе. Единственное, что можно утверждать с высокой степенью вероятности, так это то, что могильщиком буржуазного общества, в силу своего объективного положения в системе общественного разделения труда, в состоянии стать только рабочий класс и то лишь в том случае, если будет бороться против капитала.
5. Рецепты борьбы, щедро раздаваемые трудящимся идеологическими коробейниками, как правило являются не более, чем абстрактной болтовней, пустыми декларациями, не несущими в себе никакой конкретики собственной реализации, а потому и не имеющими никакого реального значения. Единственное, что по-настоящему имеет значение, так это конкретная борьба трудящихся за свои классовые интересы, какой бы «ограниченной» такая борьба ни казалась идеологическим снобам, объявляющим себя «коммунистами», «большевиками», «марксистами-ленинцами» и тому подобным. Все груды томов, написанных кабинетным теоретиками, не стоят одной успешно проведенной рабочей забастовки. Ни одна политическая программа не стоит даже тех киловатт-часов электроэнергии, что затрачены на её сочинение и размещение в интернете. Программы и резолюции — это развлечение для кучки «интеллектуалов». Для рабочего класса значение имеет только реальная конкретика жизни и борьбы. Никто и ничто лучше собственного опыта не сможет научить тому, как эффективно бороться с капиталом. В этом отношении от рабочего, принявшего участие хотя бы в одном трудовом конфликте, пользы больше, чем от сотни «революционных интеллектуалов», выучивших наизусть полное собрание сочинений Ленина.
6. Классовая борьба возможна только в трудовых коллективах. Там, где непосредственно противостоят друг другу труд и капитал, собственники рабочей силы и собственники средств производства, наемные работники и работодатели, где непосредственно осуществляется процесс воспроизводства капитала. Одним словом, там и только там, где субъекты борьбы напрямую выступают как представители класса, защищая свои классовые интересы. Вне трудовых коллективов никакой классовой борьбы не может быть в принципе. Вне трудовых коллективов «классовая борьба» — это иллюзия, самообман либо сознательный обман других.
7. Если бы приобрести революционный опыт было возможно через изучение «коммунистических учебников», разработанных на основе истории предыдущих революций, тогда было бы достаточно просто библиотеки, где любой интересующийся вопросом может прочитать подборку соответствующей литературы, после чего в качестве «опытного революционера» нести «социалистическое сознание» в рабочий класс, якобы неспособный самостоятельно подняться выше тред-юнионизма. Однако изучение трудов «основоположников», «коммунистических учебников» и обсуждение собственной истории – это, в лучшем случае, передача уже известных знаний, как правило малоактуальных в настоящее время. Историческая практика не обнаруживает какого-то универсального «революционного рецепта». Каждая забастовка, а тем более каждая революция, уникальны, их результат изначально непредсказуем, точнее многовариантен, а реализация того или иного варианта зависит от множества факторов, учесть которые в полном объеме заранее невозможно. Чтобы повторить прошлые революции, необходимо, как минимум, воспроизвести те конкретные исторические условия, в которых эти революции произошли. Ни одна из прошлых революций не развивалась по заранее разработанному плану, составленному на основе абстрактной теории. Поэтому никто не в состоянии указать «верный путь» к завоеванию власти рабочим классом. Такого пути a priori просто не существует.
8. Регламент будущей борьбы рабочего класса нигде не прописан, формы и содержание её заранее неизвестны и не могут быть просто позаимствованы из прошлого или изобретены теоретиками, а осознаются и создаются непосредственно в ходе столкновений рабочего класса с капиталом. Пытаться «обучить» классовой борьбе вне или извне самой классовой борьбы – профанация. Это относится как к «обучаемому», так и к «учителю». Последний сам должен быть обучен классовой борьбой, пройти практику вместе с рабочими, прежде чем пытаться обучить чему-то теоретически. Никакая теория не заменит тот опыт, что приобретается непосредственно на производстве, опыт ежедневной классовой борьбы, которую ведут рабочие, лицом к лицу противостоящие капиталу. И если «интеллектуалы» хотят приобщиться к «революционному опыту», их место там, на предприятиях, а не в офисах, библиотеках или университетских аудиториях.
9. Абсолютная истина неприменима к практике классовой борьбы; последняя есть непрерывный процесс выхода за пределы того, что прежде было истиной. Революционной является только та практика, которая основывается на новациях, постоянно перепроверяемых действием. Напротив, практика, использующая вчерашние истины, утратившие свое значение, бесплодна и реакционна. Если теория классовой борьбы и возможна, то исключительно как синтез относительных истин, содержащих антитезу сомнения, и одновременно как критика всех теорий классовой борьбы. Реальная практика классовой борьбы — это и есть теория классовой борьбы, непрерывно сама себя подвергающая критике.
10. Пролетарская революция как «великий героический акт», якобы способный в одночасье отнять власть у буржуазии и передать её рабочему классу, — не более чем миф. Пролетарская революция — это повседневный процесс противостояния рабочих капиталу, совершенствования организационных форм, в которых происходит это противостояние, и накопления коллективного опыта рабочего класса. Процесс, в котором ни одна победа и ни одно поражение не являются окончательными, но становятся отправной точкой для продолжения борьбы до того момента, когда рабочий класс будет в состоянии взять на себя экономические, политические и социальные функции управления посредством собственных организаций.
Никто не в состоянии заранее предсказать, где и когда произойдут решающие сражения между рабочим классом и капиталом, поскольку условия для таких сражений формируются в реальной жизни общества, в первую очередь в экономике, а не в головах абстрактных теоретиков или в партийных программах. Партий и теоретиков может быть сколько угодно, но субъектом радикальных социальных преобразований является только рабочий класс во всей его целостности и одновременно сложности и противоречивости. Рабочий класс — единственный, кто реально борется с капиталом, борется так, как умеет и как позволяют ему возможности, и никто из находящихся вне рабочего класса не сможет ни заменить рабочий класс в борьбе, ни научить его бороться эффективнее, чем он уже это делает. Действительность коммунизма не в головах теоретиков «лучшего будущего» и тем более не «лучшего прошлого», а в поведении реальных людей, рабочих, всех трудящихся, в рамках их борьбы против капитала.
IV. Против организационного фетишизма.
Пролетарская революция – это проблема практики, а не теории. Опыт последних двух столетий доказывает, что никакая теория не способна предугадать и предопределить конкретику будущей революции. Только практика может быть критерием оценки эффективности тех или иных организационных форм борьбы рабочего класса против капитала. Ничто из практического опыта не должно быть отвергнуто и ничто не должно быть абсолютизировано и превращено в фетиш.
1. Необходимость организации рабочего класса в борьбе с капиталом не подлежит сомнению. Атомизированные рабочие не в состоянии ни повлиять на экономику и политику капиталистического общества, ни, тем более, уничтожить сам капитализм. Это то же самое, что пытаться нанести удар противнику горстью песка. Сначала нужно переплавить песок в камень, сплотив пролетариев в боевые классовые организации, а уже затем наносить удар по капиталу. Однако те, кто мечтают утвердить или изобрести некую универсальную организационную форму антикапиталистической борьбы рабочего класса, обречены на то, чтобы постоянно сочинять оправдания, почему их мечты постоянно расходятся с реальностью.
2. Никто не знает наперед, в каких условиях и через какие этапы пройдет процесс революционного разрушения капитализма и становления нового коммунистического общества, что и как произойдет «на следующий день после революции». Бессмысленно и глупо пытаться регламентировать будущее пустыми абстрактами, высиженными в головах теоретиков или представителей самопровозглашенных «революционных авангардов». Не существует универсальной отмычки от ворот капиталистической тюрьмы, так же как не существует универсальной модели диктатуры пролетариата.
3. История классовой борьба пролетариата — это история отрицания диктатуры организационных форм, которые пытаются навязать рабочим кабинетные теоретики и политики. Не существует такой организации, которая была бы в состоянии монопольно выражать интересы рабочего класса. Никакая из организационных форм не является универсальной, пригодной «на все века и всем народам». Эффективность той или иной организационной формы определяется исключительно практикой классовой борьбы в каждой конкретной исторической ситуации, в каждом конкретном случае. Даже если на каком-то этапе борьбы тот или иной общественный институт играет ведущую или даже решающую роль, это не должно являться причиной доминирования такого института в рабочем движении в целом. Организационные формы, демонстрирующие эффективность в одной исторической ситуации, беспомощны и даже вредны в других.
4. Проблему организационной формы революционного движения рабочего класса невозможно не только решить, но даже поставить априорно. Это исключительная компетенция самой практики классовой борьбы. Множественность и противоречивость задач, требующих решения в процессе революционного преобразования общества, неизбежно определяет множественность форм, как позаимствованных из прошлого, так и создаваемых заново, и их диалектический характер. Единственное, что требуется, – это не фетишизировать ту или иную форму, возводя её в абсолют. Классовая борьба сама расставит приоритеты.
5. Организационный фетишизм, независимо от того, какая конкретно организационная форма возводится в фетиш: партия, совет, профсоюз или что-то ещё — неизбежно будет отторгаться рабочим классом. Живое рабочее движение невозможно вместить в прокрустово ложе одной или даже нескольких организационных форм. Реальная практика пролетарской борьбы богаче любых схем и всегда будет на шаг впереди любой теории. Единственная форма борьбы, которая никогда не утратит актуальность и эффективность, — это коллективное творчество рабочего класса.
6. И политические партии, и прямое рабочее самоуправление, и профсоюзы, и советы, и многие другие организационные инструменты, как те, что уже применялись на практике, так и те, что неизбежно будут созданы живым творчеством масс, могут и должны при необходимости войти в арсенал рабочего класса, не претендуя на исключительность или универсальность. Универсальным является только один принцип: никакой из таких инструментов не должен трансформироваться в орудие, направленное против интересов рабочих. Рабочие определяют необходимость того или иного инструмента, а не кучка «революционеров», считающих себя умнее и грамотнее рабочих. Ни один общественный институт, созданный рабочим классом, не должен подменять собой рабочий класс, действуя от имени последнего.
7. Любой ответ на вопрос об организационной форме рабочего движения определяется текущим состоянием борьбы рабочего класса. Не существует «правильной» политической линии и «правильной» организационной формы в отрыве от реально существующего рабочего движения. Не существует раз и навсегда разработанной теории пролетарской организации. Никакие стратегия и тактика не могут быть изобретены; они могут основываться только на практическом опыте классовой борьбы. Поэтому нет никакого смысла тратить время и силы на создание «самой правильной» или «самой революционной» организации, а полностью сосредоточиться на текущей, непосредственной классовой борьбе рабочих; не ставить свою работу в зависимость от идеальных организационных форм, а ориентироваться на те, что уже созданы самими рабочими. Организация не предшествует борьбе, а порождается борьбой и ради борьбы. Организация рабочего класса должна быть такой, какой она сформируется непосредственно в ходе массовой борьбы рабочих против капитала. «Коммунисты не являются особой партией, противостоящей другим рабочим партиям. — Писали Маркс и Энгельс в Коммунистическом манифесте. — Коммунисты, следовательно, на практике являются самой решительной, всегда побуждающей к движению вперед частью рабочих партий всех стран».
8. Не существует никакой принципиальной разницы между теми организациями, которые рабочие используют для повседневной борьбы против капитала и теми, которые сформируют систему власти рабочего класса в обществе.
9. Революция – это не вопрос организации. Победа революции в конечном итоге зависит от воли и сознания рабочего класса, а не от какой-то конкретной организационной формы. Те, кто забывают, что организация – это только средство достижения цели, превращаются в рабов организации.
10. Выражать и представлять интересы рабочего класса может только сам рабочий класс и никто за него. Но рабочий класс не исторически запрограммированная личность, а сложноструктурированный, непрерывно изменяющийся коллектив. Поэтому выражать интересы и формировать коллективную волю рабочего класса может только сбалансированная система классовых общественных институтов: профессиональных союзов, политических партий, Советов, структур рабочего контроля и самоуправления на предприятиях и др. Не существует универсального ключа, способного открыть рабочему классу все двери на пути к социализму. Никогда не будет единственной «руководящей и направляющей».
Рабочий класс самодостаточен, он не нуждается в какой-либо внешней регламентации процесса своей антикапиталистической борьбы: рабочие самостоятельно создают или выбирают те её формы, методы и инструменты, которые считают для себя наиболее приемлемыми и эффективными. Ошибка коммунистов на протяжении последнего столетия заключалась в том, что они пытались навязать рабочим своё видение классовой борьбы, в том числе организационные формы и инструменты, которые рабочий класс в своём большинстве не принимал и отвергал: «партию большевистского типа», «партизанский очаг», «городскую герилью» и тому подобное. Необходимо поддерживать, использовать и развивать те организационные формы и инструменты, которые создал сам рабочий класс в ходе борьбы против капитала.
V. Нужна ли рабочему классу политическая партия?
«Самое главное – это создать правильную партию, всё остальное приложится» – к этой примитивной формуле по сути сводится программа большинства современных коммунистов. Партийная организационная форма стала фетишем, объектом почти религиозного поклонения, неким философским камнем, с помощью которого адепты партийности мечтают превратить капитализм в социализм, подобно тому, как средневековые алхимики пытались превратить свинец в золото. Не доказанная, а скорее опровергнутая исторической практикой, гипотеза об исключительной роли партии в процессе завоевания пролетариатом власти и социалистического преобразования общества подается ими в качестве аксиомы, которую необходимо принять на веру. Безусловно, партия, в той степени, в какой она служит эффективным инструментом классовой борьбы, приветствуется и является само собой разумеющейся, но не безусловно необходимой. Революционное сознание рабочего класса может и даже по необходимости должно проявляться в различных организационных формах, а не только партийных, поскольку живое творчество масс всегда богаче абстрактных теоретических схем. И подтвердить или опровергнуть значимость той или иной формы может только классовая борьба пролетариата.
1. Современные политические партии являются историческим продуктом буржуазной цивилизации, а потому в своей деятельности воспроизводят типичные капиталистические эксплуататорские общественные отношения, основанные на разделении интеллектуального и физического труда, между теми, кто ставит цели – партийными идеологами и руководителями, и теми, кто эти цели реализуют – рядовыми членами и сторонниками партии, и, как правило, охраняемые репрессивным аппаратом партийных контролирующих органов. Более того, подобно капиталистическим хозяйствующим субъектам политические партии, в том числе и те, что объявляют себя «рабочими», «коммунистическими», «революционными» и т.п., участвуют в конкурентной борьбе с себе подобными организациями с целью максимально приумножить собственные людские и материальные ресурсы, а в идеале стать монополистами в своём сегменте «рынка политических услуг».
2. Политическая партия — это буржуазное государство в миниатюре, где факторы социального и политического статуса, достигнутых бюрократических должностей в конечном счете всегда окажутся важнее приверженности интересам рабочего класса.
3. Как показывает исторический опыт, политическая партия сама не создаёт ничего, кроме партийных структур, с помощью которых пытается подчинить себе всё то, что уже было создано рабочим классом самостоятельно. Чаще неудачно. Но когда партиям это удаётся, живое творчество масс омертвевает и гибнет, превращаясь в безжизненный фиговый листок, прикрывающий власть партийных чиновников.
4. Политическая партия, выделяющая «часть» из «массы» и ставящая первую выше или впереди второй, представляет собой одновременно исторический продукт и зеркало буржуазного общества, основанного на принципе элитаризма. Партия, как организационно обособленная часть класса — это элитарная структура, независимо от того, какой смысл вкладывается в понятие «элитарность». Требованием коммунизма, как эгалитарного по своей сути движения, является отказ от разделения общества на «массы» и «части», противостоящие «массам», возвышающиеся над «массами» или руководящие «массами». В коммунистическом движении не может быть места партии, как отдельному привилегированному институту.
5. Любая партия начинает гнить с «партии», с того момента, когда позиционирует себя в качестве элитной части класса: наиболее сознательной, наиболее грамотной и т.п. — противопоставляя себя таким образом всему классу и в конечном итоге ставя себя над ним.
6. Подлинные классовые организации пролетариата только там, где рабочие ведут непосредственную борьбу с капиталом. Не может быть партий рабочего вне самого рабочего класса. Вне рабочего класса «рабочая партия» — это либо клуб по интересам, либо возможность сделать политическую карьеру и удовлетворить собственные амбиции, либо способ увеличить свой банковский счет. Не более того. Разница между «левыми» и «правыми» партиями только в возможностях.
7. Создание политических партий с целью «отстаивать права трудящихся» — это профанация, как таковая многократно подтвержденная исторической практикой. Права, конечно, можно подарить, но забрать обратно подаренные права ещё проще. Как говорил американский социалист Юджин Дебс: «Я бы не повел вас в обетованную землю, даже если бы мог, потому что если бы я вас туда привел, кто-то другой вас оттуда выведет. Вы должны использовать свои головы так же, как и руки, и выбраться из вашего нынешнего положения». Права для себя могут завоевать только сами трудящиеся, посредством собственных классовых организаций, и только сами же трудящиеся смогут отстоять завоеванные права в повседневной борьбе. Никто другой за них этого не сделает. А партии всегда будут прибежищем политических дельцов, ради собственной выгоды спекулирующих «необходимостью отстаивать права трудящихся».
8. Периодически разгорающаяся в среде российских левых дискуссия на тему, «что первично»: мощное рабочее движение как необходимое предварительное условие для строительства левой политической партии или, наоборот, левая политическая партия, результатом деятельности которой только и может стать мощное рабочее движение, — лишена смысла, по той простой причине, что от самих участников этой дискуссии ничего не зависит. История не знала и не знает примеров мощного левого политического движения в отсутствие как минимум соответствующего рабочего, в то время как если не мощное, то достаточно весомое рабочее движение вполне обходится и без помощи левых политиков. В конечном счёте всё зависит от самих рабочих, а не от активистов левых организаций. Впрочем, и от левых активистов может быть польза для борьбы рабочего класса, но только если они перенесут свою «политическую деятельность» непосредственно в трудовые коллективы.
9. Как правило партии — это «пятое колесо в телеге» рабочего движения. Но часто становятся тормозом.
10. Для большинства коммунистов партия является «началом всех начал». Самое главное для них — создать партию, утвердить программу и устав, избрать центральный комитет и ревизионную комиссию, а затем… заниматься тем, чем они с равным успехом или с равной неудачей могли бы заниматься и без партии. Ну если только за исключением внутрипартийной грызни. Между тем партия, как и любая организационная структура, — это только инструмент для реализации целей и решения задач. Пытаться во что бы то ни стало построить «партию рабочего класса» – это то же самое, что ставить телегу впереди лошади. Поэтому начинать нужно не с партийного строительства, а с постановки реально выполнимых задач, понятных большинству рабочих, с поиска эффективных методов решения поставленных задач и конкретных форм работы, а только затем создавать организационные структуры, соответствующие задачам, методам и формам. Если такие структуры действительно необходимы.
11. Политическая организация рабочего класса может быть создана только рабочим классом непосредственно в ходе классовой борьбы, как осознанная самими рабочими необходимость именно в таком инструменте борьбы с капиталом. Попытки создать «партию рабочего класса» за рабочий класс есть либо самообман, либо политическое шарлатанство. Организационная структура, сформированная кучкой активистов на идеологических принципах может считать себя чем угодно, но партией рабочего класса она не станет, даже если ей удастся на какое-то время получить поддержку части рабочего класса. Задача коммунистов заключается не в том, чтобы создать партию рабочего класса за рабочий класс, а в том, чтобы, участвуя в процессе создания рабочими своей политической организации, сделать так, чтобы последняя сформировалась как коммунистическая партия.
Нужна ли рабочему классу политическая партия? На этот вопрос ответить может только сам рабочий класс, но никак не кучка активистов, возомнивших себя учителями и будущими вождями рабочих. Если такая партия и возникнет, то только в процессе классовой борьбы, непосредственно в рабочем движении, а не в качестве «подарка», навязанного рабочему классу «интеллектуалами», считающими себя умнее и грамотнее рабочих только потому, что прочитали несколько томов «коммунистических учебников». Политическая организация, представляющая интересы рабочего класса, может быть создана только самими рабочими, только тогда, когда сами рабочие сочтут это необходимым, только в тех формах, которые выберут сами рабочие, и только с теми задачами, которые сами рабочие поставят.
VI. «Пролетарский авангард».
Необходимость специальных социальных институтов, способных организовать рабочий класс для завоевания и удержания им своей власти, вряд ли нуждается в доказательстве, но не существует никаких доказательств того, что таким институтом обязательно, а тем более исключительно, должна быть политическая «авангардная» партия. Общественная практика не знает случаев, когда партия привела бы рабочий класс к власти. Максимум, что удавалось партии, так это самой прийти к власти при поддержке, активной или пассивной, рабочего класса и начать править от его имени. А затем окончательно сесть на шею рабочим вместо прежних хозяев.
1. Восторженные поклонники ленинской работы «Что делать?» уже больше ста лет носятся с этим, по их утверждению, «шедевром», рекламируя его в качестве «идеальной инструкции» по созданию партии, якобы способной привести рабочий класс к власти, и закрывая при этом глаза на то, что за всё время, прошедшее со дня публикации брошюры Ленина, ни в одной капиталистической стране, за исключением полуфеодальной России, партиям «ленинского типа» не удалось организовать и повести за собой большинство рабочего класса, не говоря уже о том, чтобы привести рабочий класс к власти. История показала, что сама партия «профессиональных революционеров» в исключительных, экстраординарных ситуациях действительно способна взять власть. Но власть партии — не то же самое, что власть класса, и никакого «профессионализма» партийных функционеров недостаточно для того, чтобы уничтожить капитализм и построить социалистическое общество, сидя на шее у рабочих и погоняя ими. В итоге всё, что остаётся сторонникам концепции «авангардной партии», — это сочинять всё новые и новые оправдание своих поражений и изобретать гипотезы ad hoc (на этот случай) для объяснения качественного расхождения между их «марксистско-ленининской» теорией и фактами.
2. Спустя более чем восемьдесят лет после того, как Лев Троцкий написал свою «программу переходных требований», последователи опального «большевика №2» по-прежнему утверждают, что «мировое политическое положение в целом характеризуется прежде всего историческим кризисом пролетарского руководства». Для троцкистов, впрочем, как и их alter ego — сталинистов, развитие классового сознания пролетариата определяется исключительно развитием партии, которая становится решающим фактором классовой борьбы: без «правильной» партии, без «правильного» руководства рабочие беспомощны; рабочие могут бороться самостоятельно, но их борьба не будет успешной без руководящей партии; главная задача революционеров — построить «правильную» партию; «правильная» партия та, у которой самые «правильные» программа и тактика, разработанные «правильным» руководством. Таким образом, освобождения рабочего класса остается делом кучки «правильных» людей, помимо прочего наделивших себя эксклюзивным правом решать, кто является «правильным», а кто нет.
3. Трудящиеся массы, в первую очередь производительный рабочий класс, – это подлинные творцы истории, у которых необходимо учиться тем, кто претендует быть коммунистом. Именно парижские массы, а не Бланки или Маркс, создали Парижскую Коммуну, также как не Ленин, не Троцкий и не Сталин, а сами рабочие создавали в России первые профсоюзы и фабрично-заводские комитеты. Противопоставление рабочих масс, неспособных якобы самостоятельно выйти за пределы чисто экономической борьбы, «революционному авангарду», выступающему в роли единственного политического учителя и организатора масс, есть пример антидиалектического, механистического мышления. Диалектический метод открывает, что практическая классовая борьба рабочих является в одно и то же время творческой работой, в процессе которой массы создают новые формы борьбы. Такой творческий процесс продолжается независимо от того, организованы рабочие каким-то «авангардом» или нет. Конкретным выражением творчества рабочих является то, что борьба за реформы, улучшающие условия труда в рамках капиталистических отношений, через тенденцию к установлению всё большего контроля над самим трудом в конечном счёте взрывает капиталистические отношения, трансформируя формы борьбы против власти капитала в формы власти рабочего класса. Организационная форма борьбы рабочего класса – это одновременно непрерывная критика всех предыдущих и существующих форм. Революционная организационная концепция должна соответствовать будущему, а не равняться на модели организаций, созданные в прошлом, даже если таковые когда-то были революционными.
4. Как правило, адепты политической партийности в оправдание того, почему им до сих пор не удалось сформировать «пролетарское руководство», пользующееся поддержкой большинства рабочего класса, либо ставят это в вину самому рабочему классу, либо ссылаются на «объективные обстоятельства», но никогда не направляют критику в свой собственный адрес. Как плохому танцору мешает музыка, так «пролетарскому руководству» — пролетариат.
5. Никто из тех, что заявляют о необходимости создать коммунистическую партию для руководства классовой борьбой пролетариата, на самом деле никогда не интересовался у пролетариата, нуждается ли тот в таком руководстве, а если да, то каким его видят сами пролетарии.
6. Вера в руководящую роль партии по сути то же самое, что и религиозная вера в бога. И в том и в другом случае людей принимают за стадо овец. «Партия» — это настоящий идол сегодняшних эпигонов большевизма, которому они поклоняются с таким же религиозным рвением, с каким верующие поклоняются своим богам. И надеются на реинкарнацию РКП(б) так же, как христиане на второе пришествие Христа, а мусульмане на нисхождение с небес Махди.
7. Как показывает историческая практика, единственным, что связывает «пролетарские авангарды» с пролетариатом, является стремление «авангардов» на плечах пролетариата пробиться во власть, чтобы затем сесть пролетариату на шею. Партии, созданные «профессиональными реаолюционерами», способны только прибрать к рукам и развалить то, что уже созданно рабочими.
8. Для «авангардной» партии не существует рабочего класса как самостоятельного субъекта революционной борьбы. Рабочие интересуют партию исключительно в качестве рекрутов, соответственно обученных, организованных и поставленных под контроль, то есть в качестве проводников интересов «авангардной партии», которые та выдаёт за интересы рабочего класса. Парадоксальным образом те, кто считают себя «цезарями» или «наполеонами», сидят в психушках, а убежденные в том, что призваны «возглавить» и «повести» за собой рабочий класс, стать его «революционным авангардом», пишут партийные программы. Несмотря на громкие декларации с обещанием «организовать пролетариат в политическую силу», нигде и никогда политические партии это обещание не только не выполнили, но даже и не собирались выполнять, по той простой причине, что единственной политической силой, имеющей право выступать от имени пролетариата и руководить его классовой борьбой, они считают самих себя.
9. Наверное не существует политической партии, позиционирующей себя в качестве «коммунистической», которая не мечтала бы закрепиться в каком-нибудь действующем профсоюзе, в перспективе превратив его в карманный, или создать собственный, уже изначально карманный профсоюз, а в идеале подчинить себе профсоюзное движение в целом, и всё это для того, чтобы приобрести рабочую силу для достижения целей, сформулированных партийными идеологами и утвержденных партийным руководством.
10. Вопреки концепту «Коммунистического манифеста» Маркса и Энгельса, рассматривавшего коммунистов как «самую решительную, всегда побуждающую к движению вперед часть рабочих партий всех стран», коммунисты предпочитают заниматься строительством собственных политических партий по идеологическому принципу, раскалывая тем самым и без того достаточно немногочисленную прокоммунистически настроенную часть пролетариата. В итоге рабочие существуют сами по себе, а коммунисты — сами по себе, в лучшем случае оказывая минимальное влияние на меньшинство рабочего класса.
11. Коммунисты, писали Маркс и Энгельс в «Манифесте», «не выставляют никаких особых принципов, под которые они хотели бы подогнать пролетарское движение». Партия, пытающаяся подчинить пролетарское движение собственным целям, какой бы «коммунистической» она себя не объявляла, рано или поздно неизбежно придёт к тому, что будет давить реальный пролетариат во имя реализации собственных целей.
12. Авангард рабочего класса — это те представители рабочего класса, которые непосредственно сражаются против буржуазии. Какого-то иного «авангарда» у рабочего класса не может быть в принципе. Авангард не тот, кто теоретически «знает», как надо бороться против капитала; авангард тот, кто практически борется с капиталом.
13. Никакая политическая партия, какой бы «коммунистической» или «марксистско-ленинской» она себя ни аттестовывала, не в состоянии «революционными» проповедями освободить рабочий класс от влияния буржуазной идеологии. Подняться до осознания своих классовых интересов пролетариат может только самостоятельно, в процессе борьбы против капитала, даже если такая борьба непосредственно не ставит перед собой революционные цели. Рабочий класс сам, без руководства «революционного авангарда», способен определять направления, формы и методы своей борьбы и выдвигать из собственной среды руководителей или, если это будет необходимо, даже вождей. Разумеется, через неизбежные ошибки, неудачи и временные поражения. Но и «пролетарские авангарды» до настоящего времени только и делали, что вели рабочий класс от ошибки к ошибке и от поражения к поражению, несмотря на декларируемое ими «владение марксистско-ленинской теорией».
14. Пролетарская партия – это вопрос не формального членства, а закрепление в социальном классе. Секта, даже состоящая из рабочих, остаётся сектой. Рабочая партия в полном смысле этого слова обретает реальность только тогда, когда признается таковой большинством рабочего класса.
15. Пролетарская партия — это не политическая организация с уставом и программой, а наиболее боевая часть рабочего класса, а какую конкретно организационную форму она примет — зависит от конкретной ситуации. Наемные работники, которые поднялись на борьбу против работодателя, это уже и есть пролетарская партия в действии.
16. Рабочие не разбираются в разновидность многочисленных «коммунистических авангардов» и правильно делают. Рабочие – люди конкретные, и для них важно не то, как называется тот или иной «авангард», и не то, что он обещает в своей программе, а то, какая от этого «авангарда» конкретная польза для рабочих. А раздавать листовки у заводских проходных и возлагать цветы к мавзолею Ленина или на могилу Сталина можно обучить и обезьяну, так же как декларировать коммунистические лозунги — попугая.
17. Одна из главных причин маргинализации коммунистов заключается в том, что они не в состоянии предложить ничего нового, кроме создания всё новых и новых партий с воспроизведением в новом формате всех старых ошибок коммунистического движения. Коммунистам — адептам авангардизма отказ от догмы, согласно которой только политическая партия может представлять классовые интересы пролетариата, видится фатальным, лишающим коммунистов самого смысла их существования. Но только отказавшись от этой догмы коммунисты смогут выйти наконец из состояния маргинальности.
18. Задача коммунистов заключается не в том, чтобы создать организацию, которая, придя к власти, станет монопольно править рабочим классом от имени рабочего класса, а в том, чтобы помочь прийти к власти рабочему классу, который будет осуществлять свою власть посредством организаций, созданных им самим. И хотя до настоящего времени решить эту задачу не удалось ни в одной стране мира, сторонники партийности продолжают обманывать рабочих, да и самих себя, культивируя миф о том, что «эффективность» партийного руководства якобы подтверждена исторической практикой.
19. Когда древние греки сочиняли свой миф о Сизифе, они, вероятнее всего, имели в виду будущие поколения коммунистов, растративших и до сих пор растрачивающих силы на безуспешные попытки построить «руководящую и направляющую», якобы способную открыть перед трудящимися двери в «светлое будущее». Ничто не принесло столько вреда историческому рабочему движению, сколько заимствованный у буржуазных политиков принцип партийности, означающий подмену интересов рабочего класса идеологическими установками самопровозглашенной «революционной» элиты.
20. Единственным результатом «организации» рабочего класса «революционными авангардами» является организация ещё большего количества самих «революционных авангардов».
Идея об «авангардной» коммунистической партии как «важнейшем условии» для успешной борьбы пролетариата по-прежнему остаётся гипотезой, не подтвержденной, а скорее опровергнутой практикой. Имеющийся на сегодняшний день исторический опыт продемонстрировал неспособность партий выполнить функцию авангарда в борьбе против господства буржуазии, за классовое освобождение рабочих и победу социализма, даже если такие партии имели временную поддержку наиболее революционной части пролетариата. Если, как писал Маркс, освобождение рабочего класса может быть завоевано только самим рабочим классом, то последнему не нужен никакой «авангард». Единственно возможный авангард рабочего класса – это сам рабочий класс.
VII. Завоевание экономики.
В своей основе борьба рабочего класса против класса капиталистов — это борьба за прибавочный продукт, за право распоряжаться прибавочной стоимостью, которую создаёт своим трудом рабочий класс, а остальные классы и социальные группы только тем или иным способом присваивают. Поэтому у рабочего класса в этой борьбе объективно нет и не может быть союзников; единственным союзником рабочего класса является сам рабочий класс. При этом не имеет принципиального значения, на каком уровне разворачивается классовая борьба рабочих: на уровне предприятия, национальной экономики или мировой капиталистической системы в целом, являются ли цели борьбы «экономическими» или «политическими», «реформистскими» или «революционными», — изменяются лишь формы и методы классовой борьбы, но сущность последней останется неизменной: это борьба против господства капитала. Не существует различных форм классовой борьбы: «экономической» и «политической». Даже элементарная борьба против роста нищеты пролетариата является одновременно борьбой против порождающего эту нищету капиталистического общества, независимо от того, сознают это сами пролетарии, ведущие борьбу, или нет. Другими словами, независимо от того уровня классового сознания, на котором находится в настоящее время пролетариат, поскольку само это сознание может сформироваться исключительно и непосредственно в процессе классовой борьбы. Борьба между рабочим классом и классом буржуазии на всех уровнях и в любых формах — это одновременно и экономическая, и политическая борьба.
1. Рабочие являются революционным классом в силу своего положение внутри капиталистической системы, а значит даже самая элементарная защита своих собственных интересов неизбежно приводит рабочих в прямое столкновение с основами этой системы. Процесс создания прибавочной стоимости как экономического фундамента капиталистического общества начинается тогда, когда средства производства буржуазии соединяются с рабочей силой пролетариата, и заканчивается, когда пролетариат разрубает эту связь, останавливая капиталистическое производство. Когда процесс создания прибавочной стоимости блокируется рабочими на производстве, тогда прекращается функционирование капиталистической экономики и открывается путь для ниспровержения и разрушения власти капитала и уничтожения капиталистического общества в целом. Власть капитала начинается не на уровне государства, а в экономике, в первую очередь в производстве как базовом звене цикла воспроизводства капитала. Поэтому революция рабочего класса, «революционный штурм буржуазного строя», о котором так часто говорят коммунисты, разворачивается на предприятиях, непосредственно на рабочих местах. Любая борьба против власти капитала, независимо от того, какие текущие цели такая борьба ставит или какие конкретные формы принимает, является по сути политической борьбой.
2. Разделение пролетарской борьбы на «низшую» — экономическую и «высшую» — политическую некритически унаследовано от эпохи буржуазных революций, когда буржуазия и рабочий класс боролись против общего политического врага, но преследовали разные экономические цели. К социалистической революции, где друг другу непосредственно противостоят два класса — буржуазия и пролетариат, такое разделение неприменимо. Пролетарская борьба против капитала является единой и неделимой, экономической и политической одновременно. Разница только в методах борьбы, которые, в свою очередь, определяются теми целями, что ставят перед собой рабочие. Если цель — повышение оплаты труда для отдельно взятого трудового коллектива, то, как правило, используются «традиционные экономические» методы, например забастовки; если цель заключается в том, чтобы закрепить завоеванный уровень заработной платы на законодательном уровне, — различные формы давления на буржуазный государственный аппарат, в том числе те же забастовки, а также прямое участие делегатов рабочего класса в деятельности институтов буржуазного государства (парламентская деятельность). Если же цель — уничтожение капитализма как общественной системы, то в этом случае арсенал рабочего класса по необходимости должен быть максимально возможным, включающим как «традиционные экономические», так и «традиционные политические» методы. Но в любом случае классовая пролетарская борьба является борьбой против власти капитала, независимо от того уровня, на котором осуществляется такая власть. А борьба против власти — это политическая борьба по определению, тем более, что за каждым капиталистом стоит политический аппарат буржуазного государства. Не существует никакой отдельной «политической» классовой борьбы. Те, кто разрывают классовую пролетарскую борьбу на экономическую и политическую, неизбежно оказываются за бортом и той и другой.
3. Экономические требования рабочего класса становятся политическими, когда выдвигаются независимо от того, в состоянии капитал их выполнить или нет.
4. «Политическая» борьба не «стадия» классовой борьбы, якобы «более высокая» по отношению к экономической, а вспомогательный инструмент для достижения рабочим классом своих экономических целей. Любая политическая «победа», если она не приближает реализацию стратегических задач, стоящих перед рабочим классом, – уничтожения наёмного труда и установления фактической власти рабочих над экономикой – является фикцией.
5. Бессмысленно делить классовую борьбу на «революционную» и «реформистскую». Любая классовая борьба по сути является борьбой революционной, неважно, с кем борются рабочие: с одним капиталистом, с капиталистическим государством или с международными капиталистическими структурами. Каждое столкновение между наемными работниками и работодателем — это уже революционное действие, даже если сами участники столкновения не осознают этого. Каждая забастовка — шаг на пути пролетарской революции. Бессмысленно противопоставлять наступательную классовую борьбу оборонительной, политическую — экономической, реформу — революции. Исторический опыт показывает, что борьба рабочих в любой момент может изменить свою «характеристику». То, что начинается с конкретного, может в конечном итоге потребовать всего. Борьба за простое выживание может превратиться в борьбу за полное освобождение. Классовая борьба — это единый диалектический процесс, искусственное расчленение которого на стадии, этапы или формы, превращает живое движение в мертвую схему.
6. Теоретическое разделение пролетарской классовой борьбы на «реформистскую» и «революционную» — искусственный продукт абстрагирования от реального процесса, превратившийся в идеологический штамп. В действительности рабочие борются не «за реформы» и не «за революцию». Они борются против капиталистической эксплуатации. А каким станет результат этой борьбы: вынужденным компромиссом в виде реформ или революционным уничтоженим капитализма — зависит от многих объективных и субъективных факторов. Однако в любом случае борьба против капиталистической эксплуатации, за расширение того пространства (каким бы незначительным оно бы ни было), где правила устанавливает рабочий класс, а не капитал, является революционной по своей сути, а те рабочие, которые принимают непосредственное участие в этой борьбе, объективно являются революционерами, даже если субъективно не считают себя таковыми, не ставят перед собой революционные цели и не идентифицируют себя с социализмом или коммунизмом.
7. Борьба рабочих против капитала с требованиями, традиционно считающимися «экономическими», а именно: за повышение заработной платы и улучшение условий труда — объективно носит не просто политический, а напрямую социалистический характер, поскольку представляет собой непосредственное вмешательство трудовых коллективов в процессы управления производством и распоряжения результатами своего труда, атаку на норму прибыли, эту «святую святых» капитализма. А социализм как раз и является тем обществом, в котором целью производства является не получение прибыли, а удовлетворение потребностей трудящихся, и где последние коллективно организуют процесс производства и коллективно распоряжаются его результатами. Именно поэтому Маркс называл профсоюзы школой социализма, где рабочие становятся социалистами, потому что каждый день видят своими глазами борьбу с капиталом.
8. Классовая борьба – это не про идею. Классовая борьба – это про «карман». Революционная идея, не способная реализоваться в конкретные материальные интересы рабочего класса, обречена изначально. Конечно, отдельные представители рабочего класса могут ставить целью своей борьбы какие-то моральные ориентиры, вроде «свободы», «счастья», «справедливости» и тому подобного, но в целом пролетарская классовая борьба — это борьба за господство рабочих над экономикой, за право тех, кто производит прибавочный продукт, распоряжаться этим продуктом, и, соответственно, самостоятельно устанавливать границы свободы, счастья и справедливости. Классовая борьба как таковая лишена какого-либо морального содержания и не требует для своего оправдания никаких идеалистических фикций. Цель рабочих — не реализовывать какие-то абстрактные идеалы, а конкретно выбить из буржуя по максимуму, здесь и сейчас. Вот когда они научаться это делать, тогда уже можно думать об идеалах.
9. Проблемы работодателя, в том числе вопросы рациональной организации труда, — последнее, чем должны забивать себе головы наемные работники. Пусть решением таких проблем занимаются те, кому собственники капитала специально за это платят, или непосредственно сами собственники капитала. Проблема же наемного работника — получить оплату за уже проданный капиталисту товар — свою рабочую силу, причем независимо от того, как капитал этот купленный товар использует. И, естественно, выбить из капиталиста то, что тот по своей природной жадности стремится скрысятничать. Именно в этом заключается стратегия классовой борьбы — в отказе от добровольного сотрудничества с буржуазным обществом и от подчинения логике капиталистической «экономической рациональности».
10. Лицемерие тех, кто презрительно фыркают на экономическую борьбу, как якобы стоящую на более низком уровне по сравнению с борьбой политической, ярче всего проявляется в том, что все они сами мечтают укорениться в каком-нибудь профсоюзе, а в идеале — создать свой собственный, карманный, профсоюз. Потому что результат антикапиталистической борьбы определяется не идеологической и политической болтовней, а непосредственным противостоянием труда и капитала в экономике. И пытающиеся примазаться к рабочим политиканы и «идеологи» это понимают, если не мозгами, то интуитивно.
11. Капиталистическое предприятие, само рабочее место на капиталистическом предприятии по сути представляют собой миниатюрные государства с авторитарными и даже фашистскими режимами, и нужно быть либо наивным романтиком, либо доверчивым идиотом, чтобы всерьёз рассчитывать на добровольное соблюдение «фюрерами» таких государств правил, ограничивающих их диктатуру, даже если эти правила прописаны в законах. Всегда необходимо быть готовыми к тому, что звериная ненависть станет самой безобидной реакцией на любые инициативы наемных работников, ставящих под сомнение власть работодателя. Политическая борьба не за заводскими проходными, а внутри предприятий. Завоевание трудящимися политической власти начинается с завоевания рабочих мест. Власть – на предприятиях, а не на улицах или избирательных участках. Кто контролирует экономику, тот господствует в обществе.
12. До тех пор, пока рабочие не научатся самостоятельно бороться за власть, начиная с предприятий на которых работают, ставить вопрос о власти рабочих на уровне государства не имеет никакого смысла: любая власть от имени рабочего класса неизбежно станет властью над рабочим классом. Понятно, что власть рабочих на одном предприятии не то же самое, что власть над всей экономикой. Но речь в данном случае не о результате, а о качественном содержании самой классовой борьбы. А содержание последней определяется сущностью капиталистического способа производства, именно тем, кто распоряжается прибавочным продуктом. Политическая власть — это, в конечном счете, узаконенное и поддерживаемое государственным насилием право распоряжаться прибавочным продуктом. Поэтому борьба за прибавочный продукт, которую ведут рабочие против капитала, неважно в каких формах, одновременно является и экономической, и политической. Даже если рабочие добились только локального успеха или даже если потерпели поражение в ходе борьбы, последняя не перестанет носить политического характера. Борьба за ограничение власти капитала качественно не отличается от борьбы за уничтожения власти капитала. Масштаб, «количество», в данном случае не имеет принципиального значения. В любом масштабе предметом борьбы, её качественным содержанием, является право распоряжаться прибавочным продуктом. С этой точки зрения капиталистическое общество ничем не будет отличаться от посткапиталистического. И там и там вопрос будет стоять одинаково: «Кто распоряжается прибавочным продуктом: непосредственные производители или кто-то за них, в том числе “от их имени и в их интересах”».
13. Борьба труда с капиталом является фактом повседневной жизни рабочих и буржуазии (или её представителей), независимо от того, насколько это осознают сами участники борьбы. Столкновение между классами не утихает в капиталистическом обществе ни на минуту, изменяя только свои формы. Даже неисполнение или некачественное исполнение трудовых обязанностей, опоздания на работу, прогулы и прочие действия, рассматриваемые как дисциплинарные проступки, уже сами по себе, объективно, являются классовой борьбой. От простого индивидуального отказа работодателю в праве контролировать тело и время работника до положительного выдвижения коллективных требований, мы имеем дело с конфронтацией, вытекающей из отношений эксплуатации. Эта конфронтация может принимать более индивидуальные или более коллективные формы, иногда открытые, иногда молчаливые, однако продвижение вперёд возможно только путем самоорганизации работников, поскольку без этого они не создадут цепочку действий, необходимую для победы.
14. Организоваться и действовать как рабочие – это уже программа. Когда рабочие совместно ищут выход из своего социального положения, они находят средства и способы добиться результата. Рабочим не нужна программа как разработанный до мелочей список эфемерных целей, навязываемых рабочему классу учителями со стороны, уверенными, что знают проблемы рабочих лучше самих рабочих. Программа борьбы рабочего класса формируется и выражает свою силу непосредственно на территории, которая не является географической, местной или национальной: это социальная территория — предприятие или другое рабочее место, где наемные работники создают прибавочную стоимость.
15. Каждая новая общественная формация всегда начиналась с экономического переворота в недрах старого строя. Ни один общественный класс никогда не достигал политического господства, не обладая реальной экономической властью. Освобождение рабочего класса также начнётся в экономическом базисе, а не в политической надстройке. Последняя в конечном счёте является лишь отражением ситуации в базисе.
16. Социалистическая революция первоначально разворачивается не в области политики, а в сфере экономики. В этом отношении такая революция поднимается на уровень выше пролетарских восстаний прошлого, которые нападали на государственный аппарат, не установив предварительно власть рабочих над экономикой. Задача социалистической революции не в том, чтобы захватить буржуазное государство или создать собственное государство для преобразования экономики сверху, а в том, чтобы использовать политическую власть для защиты уже завоеванной экономики. Рабочий класс использует свое господствующее положение в экономике как мощный рычаг для свержения буржуазного политического господства. Поэтому рабочему классу необходимы в первую очередь те организационные формы и методы борьбы, которые укрепляют его фактическую экономическую власть.
17. Рабочий класс не нуждается в государственных переворотах, политических заговорах и прочих подобных иллюзорных способах «освобождения сверху». Социализм нельзя отождествлять с захватом власти партиями, претендующими на то, чтобы представлять рабочий класс, если последний не берёт на себя и не защищает свою власть над производством. Власть рабочего класса не может родиться «из дула винтовки», как утверждал Мао. «Из дула винтовки» может родиться только власть партийной элиты над рабочим классом. Власть рабочего класса рождается из господства над экономикой. Тот, кто управляет материальными ресурсами, тот управляет обществом. Борьба между рабочим классом и буржуазией за господство над материальными ресурсами это и есть борьба за социализм. Всё остальное — второстепенно.
18. Власть рабочего класса, или диктатуру пролетариата, нельзя понимать догматически и механистически; это не какое-то фиксированное состояние, внезапно возникшее, например, в результате государственного переворота и захвата власти какой-либо политической группой или даже восстания всего пролетариата, а длительный, непрерывный и по необходимости противоречивый процесс фактического установления рабочим классом своей власти. Когда трудовой коллектив заставляет работодателя выполнить свои требования, это и есть диктатура пролетариата в действии, хотя и ограниченная рамками одного предприятия. Когда всеобщая забастовка останавливает процесс производства, заставляя буржуазное государство принять требования трудящихся, – это тоже диктатура пролетариата, уже в масштабе национальной экономики. От власти над отдельными капиталистами, через власть над совокупным капиталом и к установлению рабочим классом своего полного господства в обществе, в том числе классового господства над собственными государственными институтами, – такова реальность диктатуры пролетариата.
19. Переход политической власти к рабочему классу не начинает, а завершает пролетарскую революцию, которая по своему содержанию представляет собой переворот в экономических отношениях. Конечно, не исключена ситуация, когда сочетание объективных и субъективных факторов позволит или даже заставит организации рабочего класса взять политическую власть раньше, чем они установят свой полный контроль над экономикой. Однако даже в такой ситуации власть политическая может быть только инструментом для передачи рабочему классу власти экономической. В противном случае политическая власть рабочего класса в скором времени испарится как мираж в пустыне.
Смена способа производства в общем случае становится возможной только тогда, когда уходящий класс уступает свои экономические функции восходящему классу. Соответственно социалистический способ производства придет на смену капиталистическому не ранее, чем рабочий класс, по крайней мере его большинство, будет объективно и субъективно готов взять на себя функции экономически господствующего класса вместо буржуазии. В противном случае всегда найдется активная социальная группа, которая займет место и станет исполнять функции капиталистического класса, даже не являясь таковым, с неизбежным последующим возвратом буржуазии в качестве господствующего класса. Поэтому рассчитывать на уничтожение капитализма исключительно через завоевание политической власти, значит строить иллюзии в пустоте. Завоеванию политической власти рабочим классом должно предшествовать экономическое поражение буржуазии внутри самого капиталистического общества. Именно с этой точки зрения экономическая борьба, начиная с частичного ограничения власти капитала требованием рабочих о повышении заработной платы и заканчивая полным контролем со стороны рабочего класса за оборотом капитала в масштабе всего общества, носит непосредственно политический характер, а организационные формы, в которых ведется такая борьба, являются политическими, вне зависимости от тех конкретных целей, которые стоят перед организациями рабочего класса на том или ином этапе борьбы, в тот или иной момент времени.
VIII. Профсоюзы.
Разделение классовой борьбы на «экономическую» и «политическую», каждую со своими специфическими стратегией, тактикой и организационными формами, — типичный пример метафизического насилия над единым диалектическим процессом, каковым является классовая борьба. Как писал Маркс Полю Лафаргу в апреле 1870 года, «всякое классовое движение как таковое неизбежно является и всегда было политическим движением». Политической, с точки зрения Маркса, является любая борьба, поднимающая решение вопросов на уровень общества, в том числе и таких традиционно считающихся «экономическими» вопросов, как повышение заработной платы или обеспечение безопасных условий труда. Соответственно, организация, участвующая в такой борьбе, неизбежно становится субъектом политики. Нет никаких оснований отрицать политический характер профсоюзной деятельности, тем более тогда, когда она поднимается над корпоративными интересами до уровня интересов класса, а сами профсоюзы не рассматривать как политическую организацию пролетариата. Если профсоюзы сумеют выступить как представители интересов всего рабочего класса, никакая другая организация рабочему классу может просто не понадобиться.
1. Институционализация классовой борьбы пролетариата неотделима от содержания этой борьбы. Как не существует политической борьбы, которая в то же время не являлась бы экономической, и экономической, которая в то же время не являлась бы политической, так не может быть различных организационных форм борьбы рабочего класса: отдельно за политические и отдельно за экономические требования. Как писал Карл Маркс, «если профессиональные союзы необходимы для партизанской борьбы между капиталом и трудом, то они в еще большей степени важны как организованная сила для уничтожения самой системы наемного труда и власти капитала». На сегодняшний день профессиональные союзы являются единственным общественным институтом, имеющим возможность наиболее полно выражать интересы рабочего класса, как экономические, так и политические.
2. Не бывает «реакционных» профсоюзов. Любая борьба против капитала, даже если она носит ограниченный характер и заканчивается временным компромиссом или даже поражением рабочих, по своей сути является революционной борьбой, что определяет неизбежно революционный характер тех структур, которые объединяют и организуют рабочих в ходе такой борьбы, включая и профсоюзы.
3. Не бывает «буржуазных» профсоюзов. Деятельность любого профсоюза, как бы он себя идеологически ни позиционировал, какие бы, пусть даже самые минимальные, задачи перед собой ни ставил, имеет целью ограничить право капиталиста распоряжаться произведенной работниками прибавочной стоимостью, а следовательно, такая деятельность всегда является антибуржуазной по сути. Лучшим доказательством имманентной антибуржуазности профсоюзов является та звериная ненависть к профсоюзу, которая начинает переполнять поголовно всех капиталистов, с того момента, когда профсоюз начинает действовать как профсоюз.
4. К профсоюзу неприменима антитеза «реформистский-революционный». В своей деятельности профсоюз отталкивается от конкретики, а не от идеологии, и ставит перед собой только те задачи, которые способен реально решить, в зависимости от конкретной ситуации и собственных возможностей. В противном случае профсоюз лишится поддержки работников и прекратит существование как профсоюз, выродившись в политическую секту.
5. Никто из тех, кто поливает грязью профсоюзы, обвиняя их в «реформизме», «соглашательстве», «предательстве» и «бюрократизме», не сделал для рабочих больше, чем профсоюзы.
6. Те, кто обвиняют профессиональные союзы в «отсутствии революционности», «соглашательстве», «приспособленчестве» и тому подобном, вряд ли назовут хотя бы одну из современных политических организаций, претендующих на представительство интересов рабочего класса, которая бы в нереволюционной ситуации не приспосабливалась к буржуазному государству. Быть «революционером» в отсутствие революции — это исключительная привилегия кабинетных теоретиков, в то время как удел практиков — «реформизм».
7. Если профсоюзы, созданные рабочими, и сами рабочие хотя бы на пушечный выстрел подпустят к себе политиков, неважно, в какие цвета те драпируются, это будет означать начало конца рабочего движения. У рабочего класса нет друзей, кроме него самого. Все, кто навязывается рабочим в друзья, а тем более в учителя, организаторы и руководители, преследуют только одну шкурную цель – сколотить себе политический капитал за счет трудящихся и использовать борьбу рабочих для того, чтобы прийти к власти, сменив старых хозяев на новых в своем лице. У политиков всегда будут интересы поважнее, чем интересы простых рабочих. Всего того, что нужно рабочему классу, он может добиться только собственной борьбой. Рабочим, если они не хотят стать марионетками в руках политиков, подменяющих классовые интересы пролетариата своими собственными, узкопартийными целями, необходимо не только помнить слова Маркса о том, что профессиональные союзы, как школа социализма и настоящая рабочая партия, никогда не должны быть связаны или зависеть от политической группы, но и не забывать о трагической судьбе тех профсоюзов, которые исторически связали себя с одной единственной партией, или тех, которые политическим партиям удалось растащить на куски.
8. Вопрос о пролетарской власти нельзя ставить абстрактно, исходя из принципа «всё или ничего». Когда наемные работники заставляют работодателя выполнять свои экономические требования — это уже власть рабочих, пусть и частичная. Но какой-то иной власти рабочих на сегодняшний день просто не существует. Так часто третируемый «пролетарскими революционерами» тред-юнионизм остаётся пока единственно реальной и эффективной формой осуществления рабочим классом своей власти.
9. Рабочая забастовка на сегодняшний день остаётся, чтобы ни говорили сторонники уличных протестов, парламентской деятельности и других, буржуазных по сути, методов борьбы, единственной проверенной историей, эффективной формой борьбы против буржуазии и чиновничества. Это инструмент борьбы, который инициируется капиталистическим разделением общественного труда и выковывается непосредственно в процессе классового противостояния пролетариата и буржуазии. К каждому бастующему жандарма не приставишь, а под дулом автомата можно заставить выполнять только самые примитивные трудовые функции. Именно поэтому боссы и чиновники делают всё возможное, чтобы не допустить забастовок в принципе, а если уж они начались — в зародыше погасить. Забастовка является тем оружием, которое разит в самое сердце буржуазного общества, поскольку не только останавливает сам процесс капиталистического производства и накопления, но и ликвидирует по факту институт частной собственности на средства производства, которые ничего не стоят без труда рабочего класса. Революционное значение забастовок в первую очередь определяется не их характером, экономическим или политическим, не стоящими перед ними конкретными целями или достигнутыми результатами, а создаваемыми в ходе забастовок формами рабочей самоорганизации, подрывающими иерархию капиталистического общества и закладывающими фундамент для будущей власти рабочего класса. Чего панически боится буржуазия, так это самостоятельной борьбы трудящихся, независимой мобилизации рабочих, роста классового самосознания пролетариата, его уверенности в своих силах и способности сокрушить господство эксплуататоров. С этой точки зрения один рубль невыплаченной заработной платы, выбитый из капиталиста в результате забастовки, для освобождения рабочего класса важнее, чем миллион, возвращенный по милости буржуазного государства.
10. Группа работников, объединившихся для выдвижение своих требований работодателю, если он готовы эти требования отстаивать в борьбе, уже является профсоюзом, независимо от того, признает ли его таковым работодатель или государство. Если не готовы, то ни официальный статус, ни трудовое законодательство, ни профсоюзное руководство, особенно если оно искусственно создано какой-нибудь политической партией, не защитят работников от репрессий, а профсоюз от разгрома. Судьба профсоюза решается исключительно на уровне рабочих мест и трудового коллектива и исключительно единством и стойкостью самих работников. Всё остальное — второстепенно.
11. Пока партии занимаются политиканством, имитируя классовую борьбу, профсоюзы ведут реальную классовую борьбу, отстаивая интересы рабочих. Профсоюзы — это аутентичные пролетарские организации, исторически сформировавшиеся в ходе классовой борьбы рабочих против буржуазии. В отличие от политических партий, доставшихся рабочему классу «в наследство» от буржуазии и скроенных по лекалам элитарного капиталистического общества.
12. Левые политические активисты лгут и льстят сами себе, утверждая, что необходимы рабочим и их профессиональным классовым организациям. Профсоюзное движение не нуждается в поддержке со стороны левых политиков. Скорее справедливо обратное: левые политики — ничто без поддержки организованного рабочего движения, и перестанут быть таким ничем только тогда, когда сознательно поставят себя на службу профсоюзному движению, не предъявляя последнему никаких требований и не ставя ему никаких условий.
13. Современная политическая «левая» неспособна выйти за рамки капитализма ни теоретически, ни, тем более, практически. А потому вся так называемая «антикапиталистическая» деятельность «левых», несмотря на их социалистическую риторику, сводится к безуспешным попыткам «улучшить» капиталистическое общество и не несёт для капитализма никакой опасности. Напротив, экономическая борьба рабочих, организованных в профессиональные союзы, даже если такая борьба ставит своей субъективной целью всего лишь «улучшение» капитализма, представляет для последнего непосредственную и реальную угрозу, поскольку объективно направлена на ограничение, а в перспективе и отмену, права эксплуататорского класса распоряжаться прибавочной стоимостью, этой «святая святых» капиталистического способа производства. Каждое требование, предъявляемое рабочими собственнику капитала, выводит пролетарскую борьбу за рамки капитализма.
Клонирование политических пустышек, претенциозно провозглашающих себя «коммунистическими», «рабочими», «революционными» и прочими «партиями» — это бесполезная трата сил и иллюзия антикапиталистической борьбы. В отсутствие революционной ситуации организованную борьбу против капитализма ведут только профессиональные союзы наемных работников, эти, по определению Маркса, «центры сопротивления наступлению капитала». Задача коммунистов в профессиональных союзах заключается в том, чтобы, как писал Маркс, превратить их деятельность из «партизанской борьбы против следствий существующей системы», в «рычаг для окончательного освобождения рабочего класса, то есть окончательного уничтожения системы наемного труда». Профсоюзы – это и есть та рабочая партия, «самой решительной, всегда побуждающей к движению вперед частью» которой, по мнению Маркса и Энгельса, должны стать коммунисты.
IX. Уничтожение труда — программа коммунизма.
Действительностью коммунизма является уничтожение наемного труда, как потребности зарабатывать на жизнь. На современном уровне развития производительных сил капиталистический строй — это прежде всего машина для «совершения работы» в процессе непрерывного накопления капитала, то есть труда для создания потребности в новом труде. Капитализм становится чистым господством над трудом, чистым командованием на работе, чистым контролем над рабочей силой. Именно поэтому отказ от труда, борьба с работой, сопротивление любым попыткам навязать рабочим ответственность за результаты труда, превратив их в соучастников собственной эксплуатации, борьба против рабочего времени – это и есть коммунистическая программа.
1. Наёмный труд, «работа на хозяина», независимо от того, кто является хозяином: индивидуальный капитал, капиталистическое государство или абстрактное «общество», в значительной степени является пустой тратой времени и энергии работника. Такая «работа» не просто утомительна, но в конечном результате уничтожает работника физически и психологически. «Работа» не свойственна нормальной жизни человека. «Работа» разрушительна, а не созидательна. «Работа» чужда человеку, навязана ему извне. Угнетение рабочего заключается не только в том, что он вынужден продавать свою рабочую силу, но и в том, какую рабочую силу он вынужден продавать, в тех трудовых функциях, которые рабочий выполняет.
2. Требование рабочего класса обеспечить ему «работу» означает требование для себя господского хлыста и кандалов наёмного рабства. Вместо того, чтобы требовать «работы», необходимо бороться за уничтожение «работы». Целью рабочих должно быть не «право на работу» при капитализме, а право на досуг в социалистическом обществе, где робототехника и искусственный интеллект освободят людей от труда для занятия деятельностью по своему выбору.
3. Мораль труда навязывает поведенческие стереотипы, формирующие такое явление, как трудоголизм. Когда наемный работник приветствует работу, он добровольно отказывается от своих классовых интересов. Тот, кто с энтузиазмом работает «на хозяина», неважно, какими мотивами он при этом руководствуется, объективно способствует усилению эксплуатации всех трудящихся. Для работодателя тем важнее иметь работника, превозносящего «добродетель труда», что тот, и так будучи полезным идиотом, становится ещё полезнее, когда убеждает своим примером других работников смириться с трудом и эксплуатацией. С точки зрения классовой борьбы — это позиция штрейкбрехера. Никакая собственность не стоит того, чтобы тратить на её преумножение силы, энергию и энтузиазм трудящихся до тех пор, пока эта собственность не станет собственностью самих трудящихся.
4. Труд, как деятельность вызванная внешней необходимостью, не может быть ни достойным, ни свободным, ни привлекательным. Не труд сыграл решающую роль в процессе «превращения обезьяны в человека» — термиты и птицы миллионы лет строят свои жилища, оставаясь животными, — а творческая составляющая труда, или просто творчество. Достойным для человека и привлекательным для него может быть только свободное творчество.
5. Социализм — это не общество, где все должны работать. Социализм — это общество, где все решают, должны ли они работать. Цель борьбы рабочего класса — не строительство социализма или коммунизма, а завоевание власти — экономической и политической, а уже затем рабочий класс сам решит, куда и как ему двигаться дальше и что строить. Каким образом будет организовано общество после того, как рабочий класс возьмет власть? На этот вопрос существует только один реалистичный ответ: «Так, как решит сам рабочий класс». Главное, чтобы решение принял именно рабочий класс, а не кто-то за него.
Не «освобождение труда» является целью рабочего класса, а уничтожение труда и замена его свободным творчеством. Царство свободы, по словам Маркса, начинается «по другую сторону» труда. Кто не понял этого, тот не понял самой сути марксизма.
X. Рабочий класс и буржуазия.
Определения «империалистический» и «империалист» применительно к отдельным странам, «национальным» капиталам или блокам государств представляют собой идеологические штампы, с помощью которых современным социал-шовинистам удобно оправдывать собственную капитуляцию перед буржуазией своих стран. Не существует деления капитала на «империалистический» и «неимпериалистический». Любой капитал одинаково реакционен вне зависимости от того, какой ярлык на него навешивают.
1. Использование понятий «империалист», «империалистический» применительно к отдельным государствам или «национальным капиталам», лишено смысла. Любой капитал в принципе ведет себя одинаково, вне зависимости от того, навесят на него ярлык «империалиста» или нет. Мелкий предприниматель не менее агрессивен, чем транснациональная корпорация, и стремится к той же цели, что и последняя, — к максимальному увеличению своего капитала. А какая-нибудь экономическая «полуколония», сама являющееся объектом грабежа со стороны крупной державы, не прочь при случае поживиться за счет своего более слабого соседа. Законы капитализма одинаковы для всех, а конкретика поведения того или иного капитала определяется исключительно его возможностями. Империалистическим (или империализмом), являются этап (или стадия) развития капиталистического общества, характеризующийся рядом черт, которые, в свою очередь, не остались неизменными за более чем сто лет, прошедшие со времени работ Гильфердинга и Ленина. Поэтому дискуссии на тему, является ли то иное государство «империалистическим» («полуимпериалистическим», «регионально империалистическим» и т.п.) со ссылками на исследования столетней давности, носят чисто схоластический характер. По большому счету определения «империалист» или «империалистический» применительно к отдельным государствам — это просто идеологические штампы, которые на практике служат для оправдания капитуляции левых, в том числе коммунистов, перед «своей», якобы «неимпериалистической» буржуазией и её государством. Не бывает межимпериалистических противоречий, поскольку не существует различных империализмов или империалистов. Империализм единственен и един — это само буржуазное общество на современном этапе его развития. Все противоречия нынешней эпохи являются внутриимпериалистическими.
2. Не бывает «более реакционной» буржуазии и «менее реакционной» буржуазии, так же как не бывает «прогрессивной» буржуазии. По отношению к рабочему классу реакционность буржуазии — это во всех случаях реакционность врага. В эпоху империализма вся буржуазия однаково реакционна. Относительная «степень реакционности» тех или иных секторов капиталистического класса не является их имманентным свойством, а определяется борьбой рабочего класса либо противоречиями внутри самого капиталистического класса. Чем слабее буржуазия, тем реакционнее она становится, тем более репрессивные формы принимает политический режим буржуазного государства и с тем большей вероятностью буржуазия готова прибегнуть к помощи фашизма. Это в равной мере относится как к крупной, так и к средней и мелкой буржуазии, как к промышленному капиталу, так и к любому другому.
3. Капитал не имеет ни национальности, ни расы, ни религии, как не имеет их дерево, у которого, как и у капитала, только одна цель — максимальный рост. Поэтому бессмысленно пытаться откопать в буржуазной помойке возможных союзников рабочих в борьбе против империализма или фашизма. Буржуазия и её политические представители являются безусловными врагами рабочего класса в любых своих разновидностях. У рабочих нет и не может быть друзей и союзников в буржуазных секторах.
4. Наиболее эффективное оружие, которое буржуазия использует против рабочего движения, — это не репрессии, а втягивание рабочих в конфликты между группировками капиталистического класса. Но конфликты между капиталистами рано или поздно заканчиваются, а рабочие остаются и продолжают работать на капиталистов, неважно, на тех, кто одержал победу в конкурентной борьбе, или на тех, кто потерпел в ней поражение. Поэтому проблема не о том, какую позицию занять по отношению к конфликтам между капиталистами, а о том, как организовать рабочий класс на борьбу против капиталистов. Любых капиталистов.
5. В случае конфликта между различными группировками буржуазии рабочий класс может обратить ситуацию в свою пользу, выбив из буржуев по максимуму, не поддерживая при этом ни одну из конфликтующих сторон и оставаясь исключительно на позициях защиты своих собственных классовых интересов.
6. По мере того, как «левые» подменяют классовый анализ «геополитическим», и на первый план выдвигается борьба против иностранного «империализма», а не против якобы «неимпериалистической» буржуазии своей страны, всё громче становится стук молотка, забивающего гвозди в гроб коммунистического движения. Первым шагом на пути к предательству интересов рабочих и переходу на сторону буржуазии является отход от классовой позиции в сторону межклассовой солидарности, подмена внутреннего конфликта между пролетариатом и буржуазией в рамках одной страны или нации внешним конфликтом между «пролетарскими» — «угнетаемыми» нациями или государствами и «угнетающими» – «империалистическими».
7. Подмена объекта борьбы является одной из главных причин кризиса и раскола коммунистического движения, как на национальном, так и на международном уровнях. Коммунисты пытаются приспособиться к той реальности, в которой они наименее сильны и наиболее беспомощны, – к «реальной политике» буржуазного государства, а потому легко становятся объектами манипуляций, в большинстве случаев либо не подозревая об этом, либо стараясь этого не замечать и не признавать.
8. У тех, кто претендует представлять интересы рабочего класса, может быть только одна «геополитическая проблема» — геополитическое единство пролетариата.
9. Рабочему классу нужен не «многополярный» империалистический мир, а монополярное социалистическое общество.
Рабочий класс интернационален не только в смысле общности классовых интересов пролетариев всех стран, но ещё и потому, что для рабочих не имеет значения, на каких языках «разговаривает» с ними капитал, кто грабит рабочих: «свой», отечественный, капиталист или иностранный. В общении с любыми капиталистами, без различия языковой принадлежности последних, рабочие используют один и тот же язык – язык классовой борьбы. В любой ситуации рабочий класс должен вести собственную, независимую рабочую политику через собственные, независимые рабочие организации.
XI. Буржуазный политический процесс — ловушка для рабочего класса.
Ни один находящийся в здравом уме человек не станет вытаскивать гвозди молотком, но почему-то многие из тех, кто считают себя приверженцами «научного коммунизма», убеждены сами и пытаются убедить других в том, что современное государство, являющееся инструментом классового господства буржуазии, можно каким-то образом использовать для борьбы против этого господства. «Классы обмануть нельзя. Это относится в большом историческом масштабе ко всем классам, а в более непосредственном смысле – к господствующим, имущим, эксплуататорам, образованным», – писал Троцкий почти сто лет назад. С тех пор господствующие классы стали на сто лет умнее, а вот самозванные «учителя» и «руководители» рабочего класса в большинстве так и остались наивными дурачками, пытающимися различными способами пролезть на буржуазную политическую кухню и как дети радующимися, когда их туда соизволят впустить. Если таких «научных коммунистов» на буржуазной кухне что-то и ждёт, то, в лучшем случае, объедки из помойного бака; но, как правило, «научные коммунисты» довольствуются и объедками. Участие коммунистов в буржуазном электоральном процессе — это разновидность политического мазохизма, когда участники процесса получают удовольствие от того, что господствующая буржуазно-бюрократическая элита вытирает о них ноги.
1. Буржуазный политический процесс — это механизм, созданный господствующим классом для защиты и совершенствования капиталистического общества, звено, опосредующее противоречия между трудом и капиталом в интересах последнего, а потому этот механизм в принципе невозможно использовать даже для расшатывания власти буржуазим, не говоря уже об уничтожении господства капитапла.
Буржуазный политический процесс — это королевство кривых зеркал, где поражения представляются победами, слабость силой, а те, кто пытаются поколебать власть капитала, в итоге делают эту власть ещё сильней и эффективней.
Буржуазный политический процесс — это режиссируемый спектакль, в котором отобранный политический актёрский состав отыгрывает свои роли в соответствии с утвержденным сценарием, даже если сами актеры об этом не подозревают. Свободы у актера в таком спектакле по видимости больше, чем в театральном, но и она сводится к возможности выбирать из нескольких одинаковых возможностей, к калейдоскопу повторяющихся образов. Разница между обычным спектаклем и политическим только в том, что в последнем принимают участие и бесплатные актёры, задействованные в ролях наивных дурачков и полезных идиотов.
Буржуазный политический процесс — это та мышеловка, где места во власти, выделяемые буржуазным государством «левой оппозиции» в качестве приманки, становятся теми «кусочками сыра», благодаря которым в конечном итоге переламывается хребет коммунистического движения.
Буржуазный политический процесс – это игра в наперстки, где ведущим являются власть имущие. Какой бы «наперсток» не выбрали рабочие, они в любом случае окажутся в проигрыше.
2. В рамках буржуазного политического процесса невозможно занять позицию против буржуазии; можно только оказаться на стороне одной части буржуазии против другой её части.
3. Участвовать в буржуазном политическом процессе значит утешать себя грошовыми подачками, которые капитал время от времени подкидывает своим противникам.
4. Единственным бенефициаром буржуазного политического процесса является сам класс буржуазии.
5. Участие в буржуазном политическом процессе не приближает рабочий класс к победе над капиталом. Невозможно изменить систему, находясь внутри этой системы, так же как невозможно убить крокодила, перевариваясь в его желудке. Рабочий класс сможет содрать шкуру с капиталистического хищника, только организуя свою борьбу вне буржуазного политического процесса. Чтобы свергнуть господство капитала необходимо избежать ловушки буржуазного политического процесса. Буржуазному политическому процессу необходимо противопоставить пролетарский политический процесс, организованный в формах, отличных от тех, что навязывает рабочим капитализм.
6. Рабочая политика не делается руками, замаранными сотрудничеством с буржуазным государством. Политиканство ни разу не приводило рабочий класс к победе над буржуазией, но всегда ещё дальше отталкивало рабочих от революционной борьбы. Пролетариат сможет свергнуть власть капитала только в открытом магистральном столкновении, а не в кривых закоулках буржуазной политики.
7. Борьба может быть по-настоящему антикапиталистической только тогда, когда она не опосредована буржуазным политическим процессом, там, где труд и капитал противостоят друг другу непосредственно, то есть в экономике.
Нет никакой разницы в том, быть за или против буржуазной политики. И первое и второе — по сути одно и то же. И то и другое равным образом ставит рабочий класс и его организации в зависимость от политики, проводимой буржуазией. А каков характер этой зависимости: со знаком плюс или со знаком минус — это уже не принципиально. Принципиальна необходимость собственной политики рабочего класса, полностью независимой от буржуазной. Задача рабочей политики — не «противостоять» буржуазной политике, тем самым подчиняясь повестке, навязанной буржуазными политиканами, не приспосабливаться к действиям классового врага, а разворачиваться вне сферы буржуазной политики, помимо и без оглядки на неё, используя собственные цели, формы, методы и инструменты борьбы.
XII. Иллюзия «борьбы за демократию».
В условиях современного буржуазного общества рабочим редко противостоит непосредственно сам собственник средств производства – капиталист и никогда капиталистический класс в целом. В повседневной классовой борьбе непосредственным противником трудящихся, как правило, выступает чиновник, государственный либо корпоративный. Вполне закономерно, что для трудящихся в таком чиновнике и, шире, в политическом режиме, представляемом чиновниками, персонализируется само общество эксплуатации и угнетения. Именно этим активно пользуются буржуазные политиканы, в своих шкурных интересах стремящиеся под лозунгами «борьбы за демократию» свести классовую борьбу пролетариата против капиталистического общества к борьбе против отдельных чиновников либо против конкретного политического режима, по тем или иным причинам не устраивающих политиканов. Задача же пролетариата заключается в том, чтобы полностью разрушить механизм капиталистической эксплуатации; а имя конкретно какого буржуазного сатрапа будет выгравировано на шестеренках этого разрушаемого механизма не имеет для рабочего класса ни малейшего значения.
1. Оценка буржуазного политического режима на «степень демократичности» по формальным признакам, принятым в буржуазной социологии, лишена для рабочего класса всякого смысла. Является ли то или иное буржуазное государство «демократическим», «авторитарным», «диктаторским» или «тоталитарным», само по себе рабочим ничего не говорит. Противоречия внутри капиталистического класса, возникающие в связи с осуществлением им своего господства, — дело самого капиталистического класса, его политиков и чиновников. В конечном счёте любой политический режим при капитализме является по сути буржуазной диктатурой. Рабочим важны не абстрактные «демократические свободы», а право отстаивать собственные классовые интересы против капитала. Поэтому степень демократичности буржуазного политического режима для рабочего класса определяется тем объемом прав, который фактически имеет рабочее движение. До тех пор, пока классовые организации пролетариата могут действовать относительно свободно (абсолютно свободно они не могут действовать ни в одном буржуазном государстве), пока рабочие имеют возможность в той или иной форме легально использовать инструменты самозащиты своих трудовых прав (полной свободы использования таких инструментов не допускает ни одно буржуазное государство), можно говорить о политическом режиме как «буржуазно-демократическом», хотя, по большому счёту, для рабочего класса подобная характеристика не имеет значения ни в положительном ни в отрицательном аспектах.
2. Не политические формы капиталистического общества, а само капиталистическое общество является врагом пролетариата. Конкретный характер правящего режима буржуазного государства имеет для рабочего класса не принципиальное, а техническое, только с точки зрения условий борьбы, значение. Борьба за демократию тогда только приобретает революционный характер, когда приближает победу социализма, а каждое частичное завоевание демократии становится очередной ступенью к завованию рабочим классом политической власти. И наоборот, в том случае если такая борьба ведёт только к смене буржуазных режимов, если объективно укрепляет буржуазное государство, делает его механизм более гибким, эффективным и работоспособным, она является ничем иным, как одной из форм контрреволюции, под какими бы лозунгами не велась.
3. Выдвинутые вне контекста классовой борьбы демократические лозунги не способны мобилизовать на долгосрочную борьбу массы трудящихся, а могут лишь дезориентировать их, исказить подлинные исторические цели пролетариата, посеять популистские иллюзии относительно возможности решения коренных социальных проблем путем простой смены персоналий бюрократического аппарата буржуазного государства при сохранении самого буржуазного общества и государства. Как результат, такая мнимая мобилизация трудящихся под лозунгами смены политического режима или его отдельных представителей рискует мгновенно превратиться в повальную демобилизацию под ударами репрессивного государственного аппарата либо, в лучшем случае, как только буржуазия вынужденно сменит политический фасад своего классового господства. Одними из самых опасных последствий такой демобилизации являются разочарование трудящихся в необходимости борьбы и апатия, на годы, а то и на десятилетия выкашивающая ряды активистов. «Пролетариям нечего терять, кроме своих цепей», – писали основоположники марксизма. Но этот вывод справедлив лишь в исторической перспективе. В реальной жизни конкретным пролетариям всегда есть, что терять. Поэтому массово подняться на борьбу они решатся только тогда, когда поверят, что её результаты в случае победы перевясят возможные риски. А потому требования, которыми коммунисты могут завоевать рабочий класс, должны быть максимально конкретны, понятны и близки трудящимся. Радикальная политическая трескотня с абстрактно-демократическими призывами рабочие массы на борьбу не вдохновит и не поднимет.
4. Уже больше ста лет эпигоны ленинизма продвигают нарратив о необходимости участия коммунистов в буржуазных выборах с целью «использования парламентской трибуны для пропаганды и агитации среди рабочего класса», при этом сознательно или по недоумию игнорируя тот факт, что рабочие отдают свои голоса за коммунистов вовсе не для того, чтобы те занимались агитацией и пропагандой в парламентских заседаниях, а в надежде на реальную защиту «депутатами-коммунистами» интересов трудящихся. Но поскольку такая защита в условиях буржуазного государства не более, чем иллюзия, то единственным практическим результатом электоральной поддержки «коммунистов» становится пренесение интересов трудящихся в жертву карьере циничных дельцов, под «коммунистической» вывеской наживающих политический капитал на доверчивости избирателей. Втягивание трудящихся в буржуазную электоральную политику препятствует развитию у них пролетарского классового самосознания, основанного на уверенности в своей способности изменить общество, и делает невозможным формирование у рабочих классовой политической культуры, независимой от буржуазной политики и непримиримо антагонистичной последней. Такая культура может сформироваться исключительно в процессе непосредственной борьбы рабочих против капитала. Результатом же парламентаризма неизбежно становятся цинизм и бездеятельность, порожденные надеждами на то, что кто-то сможет решить проблемы трудящихся за них самих, и разочарованием в этих надеждах.
5. Чтобы быть сторонниками свободы, коммунистам не нужно идти на компромисс с демократией или черпать в ней вдохновение. Для коммунистов основа – это интересы рабочего класса, людей труда. Коммунисты измеряют права человека в первую очередь экономическими показателями, а уже затем юридическими и политическими. Коммунисты защищают не «демократию». Коммунисты защищают демократические права рабочего класса, главным из которых является не ограниченное никакими запретами буржуазного законодательства право работников отстаивать свои интересы против работодателей.
6. «Свобода слова» — требование либеральной интеллигенции. Требование рабочего класса — свобода действия.
7. Те, кто оправдывают и обосновывают возможность и даже необходимость союза коммунистов с либеральной («демократической») буржуазной оппозицией, являются классовыми коллаборационистами. Политика либералов не имеет ничего общего с интересами трудящихся. Вне зависимости от того, какие формально лозунги (борьба с коррупцией, необходимость честного судопроизводства и т.п.) выдвигает либеральная оппозиция, её конечной целью является укрепление системы капиталистической эксплуатации через повышение эффективности функционирования буржуазного государственного аппарата, его гибкости и приспособляемости в условиях классового противостояния труда и капитала. Участие в коалиции со своими классовыми врагами, даже если оно преследует, якобы, ограниченные и временные цели, означает, что рабочий класс сам себя связывает и затыкает себе кляпом рот. Никогда, ни по какой причине и ни при каких обстоятельствах пролетариат не должен заключать союзы со своими классовыми врагами, если он не хочет стать добровольной жертвой последних.
8. Все, кто не за власть рабочего класса, кто не за полное уничтожение капитализма, эксплуатации и наемного труда, находятся на одной стороне баррикады, той, которая противоположна пролетарской. Как бы буржуазные политические группы себя не позиционировали: от крайне правых консерваторов до «демократических социалистов» или даже «коммунистов» — с ними у рабочего класса не может ничего общего, в том числе никаких «союзнических» отношений. Наивную веру в возможность сотрудничества с буржуазными политиками мировое рабочее движение оплатило миллионами жизней пролетариев.
В нынешнюю эпоху глобального господства империалистического капитала не может быть никаких «демократических революций». Демократия, как и диктатура, — это просто метод политического господства капиталистического класса, выбор которого определяется текущей конъюнктурой и не имеет ничего общего с революционным преобразованием общества. «Демократическая революция» — обманка, придуманная либеральными политиками (и подхваченная их псевдолевыми подпевалами) для того, чтобы использовать энергию трудящихся масс во внутриклассовых разборках буржуазии. Сегодня революция может быть только социалистической, пролетарской. Или это будет не революция.
XIII. Коммунистическая идеология и классовое самосознание рабочих.
Одно из главных заблуждений коммунистов заключается в том, что они считают своего противника глупее, чем они сами. Если бы это было так, над Кремлём, Белым домом или Елисейским дворцом давно бы уже развевались красные флаги. Однако в отличие от большинства коммунистов их буржуазные оппоненты имеют привычку учиться на своих ошибках.
1. На сегодняшний день коммунистическое движение в значительной степени выродилось в некое подобие религиозной секты, с собственными телеологией и схоластикой, «священным писанием» и «священным преданием», культом «вечноживых богов», «непогрешимых пророков» и «великомучеников», идолами и иконами с «божественными ликами», почитанием «святых мест» и даже поклонением «нетленным мощам». С эсхатологической верой в то, что капитализм «неизбежно» потерпит крах из-за неспособности разрешить собственные противоречия, и столь же «неизбежно» сменится «царствием божьим на земле» — «светлым коммунистическим будущим». Поэтому совершенно неудивительно, что по коммунистическому дискурсу гуляют идеи о совместимости религии с социализмом, представления о ранних христианах как первых коммунистах, а само христианство, с самого своего появления призывавшее к покорности и смирению перед власть имущим, изображается в качестве некой идеологии «классовой борьбы против рабства». И пока коммунисты не откажутся от всего этого религиозного хлама, они так и останутся всего лишь сектой среди сект.
Ошибочно полагать, что классовая борьба, успехи в классовой борьбе и даже победа социалистической революции разрешат противоречия внутри трудящихся, возникающие в связи с их религиозными взглядами. Религия появилась гораздо раньше разделения общества на классы и является попыткой в идеале решить те проблемы, которые люди пока ещё не в состоянии решить в реальности. И далеко не факт, что все такие проблемы будут сразу решены в бесклассовом социалистическом обществе. Поэтому религия ещё долго будет стоять на пути прогресса человечества, и борьба с религией является не менее важной, чем классовая борьба. По крайней мере, в коммунистическом движении не должно быть места религиозной пропаганде или призывам к примирению с религией. Религия представляет собой попытку в иллюзии решить те проблемы, которые человечество пока ещё не состоянии решить в реальности, а потому любая религия принципиально враждебна коммунистическому движению, поскольку последнее стремится изменить реальность. Тот, кто является рабом, хотя бы только собственных иллюзий, не способен построить общество, свободное от рабства.
2. Так называемый «марксизм-ленинизм» по сути представляет собой мифологическую систему, связь которой с марксизмом ограничивается преимущественно заимствованием терминов и отдельных идей, канонизированных в качестве квазирелигиозных догм, набор фантазий, предоставляемых как реальность, и предположений, изрекаемых в виде окончательных истин, в лучшем случае — гипотез, выдаваемых за уже якобы доказаные научные факты. Именно по этой причине «марксизм-ленинизм» не в состоянии привлечь на свою сторону большинство рабочего класса: в рамках идеологического противостояния «марксизму-ленинизму» приходится конкурировать с другим мифологическими системами, которые часто более доступны для понимания широких масс, а потому более для них привлекательны.
3. Большевизм, во всех своих исторических разновидностях: ленинской, троцкистской сталинской, маоистской или в любой другой — является идеологической парадигмой, состоящей из «жесткого ядра» — априорно принятого фундаментального допущения, что освобождение рабочего класса может быть завоевано только под руководством «авангардной» партии, и «предохранительного пояса» из вспомогательных допущений ad hoc, призванных объяснить, почему фундаментальное допущение до сих пор не нашло практического подтверждения.
4. Чем примитивнее и тупее «коммунистический дискурс», тем, как правило, больше в нём участников.
5. Одним из признаков беспомощности и никчёмности сегодняшних «коммунистов» является тот факт, что они готовы бесконечно болтать на тему, какое общество должно прийти на смену капиталистическому, но не в состоянии выдавить из себя ни одного вменяемого слова, когда речь заходит о том, как уничтожить сам капитализм.
6. Вопреки одному из мифов религиозного культа, сформировавшегося в СССР вокруг его личности, Ленин никогда не был «вождем мирового пролетариата». Международный рабочий класс в целом шел «под знаменем ленинских идей» только на советских плакатах. В реальности на протяжении последних ста лет большинство рабочих выбирали своими политическими представителями не партии «большевистского типа» и вдохновлялись идеологиями, достаточно далекими от «марксизма-ленинизма». Либо вообще вели классовую борьбу независимо от политических партий и идеологов.
Не являлся Ленин и «выдающимся стратегом» в историческом значении этого слова. Общественная система, фундамент которой был заложен под его руководством на принципе «ведущая партия – ведомые массы», в конечном счёте оказалась неэффективной и развалилась под давлением империализма, не оказав последнему никакого сопротивления. Коминтерн, задуманный как движущая сила интернациональной пролетарской революции и созданный по образцу партии большевиков, не только не смог организовать и привести к победе международную революцию, но даже не сумел объединить вокруг своей программы большинство рабочего класса ни в одной капиталистической стране мира и не смог предотвратить победу фашистской контрреволюции в Европе. Однако недостатки Ленина как стратега в решающие моменты истории компенсировались его гением организатора и тактика, не сковывавшего себя никакими теоретическими догмами и программами, не останавливающегося ни перед чьим мнением, в том числе и мнением большинства руководства собственной партии, и мастерски ориентирующегося в непрерывно изменяющейся и непредсказуемой революционной стихии.
Практическое и теоретическое наследие Ленина, как и любого политического деятеля, привязано к конкретным обстоятельствам и исторически ограничено. Сегодня отсутствуют те условия, в которых Ленин создавал партию большевиков и возглавлял её на пути к власти. Вероятность повторения таких условий практически равна нулю. Поэтому совет «читать Ленина», которым так любят направо и налево разбрасываться коммунисты, является во многом бессмысленной рекомендацией. Для начала таким советчикам следовало бы рассказать, как им самим чтение Ленина помогло поднять рабочий класс на борьбу против капитала.
Единственный ленинский урок, который однозначно не потеряет своей актуальности вплоть до окончательной победы рабочего класса над капиталом, заключается в том, что коммунисты должны уметь эффективно бороться в любых условиях, даже в тех, которые заранее невозможно предсказать, даже в тех, попытки предсказания которых по видимости носят фантастический характер. У Ленина есть чему поучиться нынешнему и будущим поколениям коммунистов, но для этого совсем не обязательно представлять руководителя партии большевиков тем, кем он на самом деле не являлся.
7. Коммунистическая теория в принципе не может быть монолитной и непротиворечивой, поскольку является отражением в сознании постоянно изменяющегося и внутренне противоречивого исторического процесса. Коммунистическая теория всегда будет борьбой идей, конкуренцией проектов, калейдоскопом гипотез, подтвердить или опровергнуть которые сможет только общественная практика.
8. Говорить об эффективном взаимодействии рабочего движения с научным коммунизмом имеет смысл только в случае, если бы то, что предлагается сегодня рабочему классу под названием «научный коммунизм», на самом деле являлось бы таковым, а не представляло собой по большей части салат из не первой свежести «знаний», почерпнутых их учебников советской эпохи, продуктов мифотворчества различных течений «марксизма-ленинизма» и индивидуального мусора в головах тех, кто набивается рабочему классу в учителя. Такое блюдо не только бесполезно, но и вредно для здоровья рабочих: можно подавиться или даже заработать язву желудка.
9. Идеологизированные схемы и абстрактные лозунги – это памятники на могилах рабочего движения. Пока коммунисты несут перед собой очередной идеологический плакат, закрывающий им обзор реальной дороги, далеко уйти у них шансов нет. Да и тех, кто за ними пошел, они доведут только до ближайшей канавы. Классовая борьба – это живая конкретика, а вызубрить азы «научного коммунизма» по учебнику советского периода можно заставить и попугая, запустив его затем в полет с целью «революционной пропаганды».
10. Независимо от того, насколько видение будущего, утопия, может вдохновлять людей вообще, конкретные рабочие борются не в погоне за мечтой, а с реальной эксплуатацией, и именно в такой борьбе они обнаруживают, что должны положить конец господству капитала. Коммунистическая идея как стремление к разрушению буржуазного общества всегда присутствует в рабочем классе, хотя бы только как одна из тенденций.
11. Осознание рабочими необходимости радикального изменения общественного строя никогда не станет результатом изучения «коммунистических учебников» или ознакомления с партийными программами. Основанная исключительно на изучении текстов коммунистическая идеология подобна магическому мышлению, что заставляло далеких предков современного человека совершать ритуальные танцы вокруг нарисованного на земле мамонта.
12. Мантра о возможности формирования революционного классового сознания пролетариата путем «внесения» в него извне социалистической идеологии, мантра, которую с квазирелигиозным фанатизмом на протяжении более чем ста двадцати лет повторяют адепты ленинской работы «Что делать?», является чистой воды субъективизмом и волюнтаризмом, не имеющим с марксизмом ничего общего. Коммунистическую идею нельзя «привнести» в рабочий класс извне, как о том заявляли Каутский с Лениным. Коммунизм, писали Маркс и Энгельс, — это «действительное движение, которое уничтожает теперешнее состояние». Коммунистическая идеология, следовательно, может сформироваться только в таком действительном движении, а именно в рабочем движении, которое противостоит капиталистической эксплуатации. Классовое сознание пролетариата является продуктом его собственной классовой борьбы, развитие которой, в свою очередь, детерминируется не идеологией, а материальными и социальными условиями существования рабочего класса, вытекающими из противоречий капитализма. Как показывает историческая практика, можно на время увлечь часть (и даже значительную часть) трудящихся масс обещаниями и лозунгами, но такая «революционная увлеченность» не станет собственно пролетарским классовым самосознанием, но, как результат искусственного внешнего идеологического воздействия, в конечном счете неизбежно окажется пустышкой, не способной изменить ни общество, ни самих рабочих.
13. Любое «принесенное» в рабочий класс «социалистическое сознание» не имеет для рабочего класса никакого смысла, если не помогает рабочим в их повседневной, тред-юнионистской, борьбе против капитала.
14. Классовое сознание трудящихся формируется не пропагандой «революционного» меньшинства, а непосредственной пропагандой событиями. Пока трудящиеся сами не осознают необходимость бороться и фактически не начнут бороться, все коммунистические пропагандистские и агитационные материалы останутся ворохом макулатуры, которая годится только для того, чтобы изобразить видимость смысла существования её изготовителей.
15. Научиться мыслить диалектически можно только в ходе практической классовой борьбы, а не в результате теоретического изучения учебников по философии. Любой рабочий, принимающий участие в забастовке, даже если он ничего не слышал о Гегеле, понимает законы диалектики гораздо глубже, чем какой-нибудь профессор философии, выучивший наизусть «Науку логики».
16. Миф об особой роли «революционной интеллигенции», будто бы единственно способной «привнести социалистическое сознание в тред-юнионистскую экономическую борьбу рабочих», опровергнут опытом классовой борьбы последнего столетия. Как писала Роза Люксембург, интеллигент более подвержен оппортунистическим заблуждениям, чем пролетарий, поскольку последний, до тех пор, пока не покинул своей исходной среды, рабочей массы, найдет революционную точку опоры в своих классовых интересах. Рабочие могут ошибаться и часто действительно ошибаются. Но в конечном итоге исправить собственные ошибки рабочих заставит практика их реального существования в условиях капитализма и борьбы против этих условий. Рабочие преодолевают стихийный экономизм непосредственно в ходе классовой борьбы, когда по ступеням реализации своих требований всё выше поднимаются к осознанию необходимости пролетарской революции. Этот процесс является неизбежным и объективным, преобразующим одновременно и сознание самих рабочих. Рабочим не нужны специальные программы, чтобы понять, за что бороться, – таковые непосредственно содержатся в реальных условиях существования пролетариев. Напротив, для интеллигентов, далёких от повседневных нужд рабочих, именно придуманными ими самими программами направляется и ограничивается их «революционная борьба». В итоге интересы рабочего класса и живое творчество масс интеллигенты приносят в жертву своим теоретическим, во многом оторванным от реальности, построениям. Рабочий класс не нуждается в самозванных учителях и вождях. Пролетариат способен выполнить свою историческую миссию могильщика капитализма без навязывающихся ему в поводыри «коммунистических интеллектуалов».
17. Деятельность интеллигента преимущественно вращается вокруг текста: текст сочиняется, текст обсуждается, текст кодифицируется в политическую программу, текст выносится «в народ» в качестве «магического» средства поднять трудящихся на борьбу или повлиять на власть имущих, текст навязывается рабочим с целью поставить последних под интеллектуальное господство интеллигентов. Однако всё, чего за последние два столетия добился рабочий класс, стало результатом его практической борьбы, в первую очередь забастовочной, причем помимо текстов и даже вопреки текстам. Буржуазия мало боится текстов. Буржуазия по-настоящему боится только тех действий, которые вырывают из её рук материальные ресурсы, лишает её капитала. Интеллигенция, если она действительно этого хочет, сможет стать настоящей революционной силой только тогда, когда перестанет заниматься фабрикацией текстов и полностью подчинит себя практической помощи борьбе рабочих, не претендуя при этом ни на какие исключительные привилегии от рабочего класса.
18. Ошибка «коммунистической интеллигенции» заключается в том, что на проблемы трудящихся она смотрит не глазами самих рабочих, а исключительно собственными, причем, вдобавок, через идеологические очки самой причудливой расцветки стекол. Только зная подлинные, а не высиженные в головах «коммунистических идеологов», интересы рабочего класса, можно идти к нему с призывом «на баррикады».
19. Студенчество, вопреки заявлениям заигрывающих с молодежью леваков, в принципе не способно выступить авангардом революционного процесса. Действительно, в большинстве живущие за родительский счёт и не имеющие практически никаких обязательств школьники и студенты активизируются достаточно быстро, гораздо быстрее обременённых семьями и обязательствами, а потому более осторожных трудящихся зрелого возраста, которым, помимо прочего, необходимо думать и о том, как прокормить, одеть и обучить своих «критично думающих» детей. Такую вынужденную осторожность старших поколений леваки высокомерно третируют как «конформизм» и «консерватизм». Однако нонконформистская активность молодежи является в значительной степени игрой и в большинстве случаев носит временный характер. По мере взросления «юные бунтари» в основной своей массе закономерно пополняют ряды «старших консерваторов».
С точки зрения классовой борьбы, студенты, как и учащиеся вообще, имеют значение исключительно в той части и постольку, в какой и поскольку после окончания учебы пополняют ряды рабочего класса, то есть в качестве конечного продукта процесса производства товара «рабочая сила». Как отдельная социальная группа студенчество не способно выдвинуть требования, реализация которых ставила бы под вопрос господство капитала, и борьба студентов за свои корпоративные интересы не угрожает власти буржуазии. Те же школьники или студенты могут «бастовать» месяцами, не нанося никакого ущерба капиталистической экономике, в то время как даже недельная забастовка работников нефте-газодобывающей промышленности или банковских служащих способна привести буржуазную экономику к коллапсу. Именно рабочий класс создаёт материальную силу буржуазии и буржуазного государства. И, соответственно, только рабочий класс может их этой материальной силы лишить. Поэтому никогда студенчество и учащаяся молодёжь вообще не заменят рабочих в качестве авангарда революционного движения. Предъявление же студенчеством экономических требований к буржуазному государству (повышение размера бюджетных стипендий и предоставление других льгот) по сути представляет собой заявку этой социальной группы на соучастие, наряду с капиталистами и чиновниками, в дележе прибавочного продукта, произведенного рабочим классом, то есть на участие в эксплуатации пролетариата.
Современным «марксистам», которые убеждены, что имеют ответы на все вопросы, и знают, что рабочим нужно делать и как действовать, не надо забывать слова Маркса: «Воспитатель сам должен быть воспитан». А такое воспитание можно получить только в процессе непосредственной борьбы против капитала. Реальность показывает, что коммунистам нужно учиться у рабочих, а не наоборот. То есть не пытаться навязать рабочим свои идеи, а понимать рабочих. Для того, чтобы коммунисты смогли поднять рабочих на революцию, они должны в первую очередь думать как рабочие, а не как революционеры.
XIV. Коммунисты и рабочий класс. Часть 1.
«На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или — что является только юридическим выражением последних — с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции». — Писал Карл Маркс в знаменитом Предисловии к «Критике политической экономии». Казалось бы всё ясно. Не ясно одно — как определить тот момент, когда производительные силы стали оковами производственных отношений, где тот критерий или те критерии, что позвляют это событие идентифицировать как таковое. Различные антикапиталистические движения упражняются в этом постоянно, раз за разом предсказывая «последний» или «окончательный» кризис империализма, но раз за разом все эти предсказания не сбываются. На самом деле невозможно предсказать, когда социалистическая революция станет «в порядок дня», и соответствующим образом «подготовиться» к революции. Точнее, готовым к ней нужно быть всегда. Но возможно ли постоянно «держать ногу в стремени»? И если да, то какой должна быть организационная форма такой готовности? Какие методы необходимы для её перманентного поддержания? Как показывает практика, ни одна из существующих или предлагаемых форм и ни один из методов на сегодняшний день не могут быть признаны удовлетворительными. В ожидании «грядущей революции» антикапиталистические организации либо интегрируются в систему, либо маргинализируются, но и в первом и втором случаях перестают представлять для капитала какую-либо опасность. И коммунисты являются не исключением, а, скорее, типичным подтверждением этого.
1. «Изобличение пороков капитализма» — одно из самых любимых и одновременно одно из самых бесполезных занятий коммунистов, если, конечно, не считать «пользой» собственный пиар. Тем, кого их жизнь в основном устраивает, на коммунистическую пропаганду, как правило, наплевать; тем, кого не устраивает, знают почему и без коммунистической пропаганды. В самом деле, что толку возмущаться несправедливостью капиталистического общества? Жадностью боссов. Мздоимством чиновников. Циничным наплевизмом власть имущих в отношении законов, которые они сами же и принимают. Всё это примерно то же самое, что возмущаться поведением волка: волк он на то и волк, чтобы пожирать овец, так же как капиталист на то и капиталист, чтобы эксплуатировать рабочих, чиновник на то и чиновник, чтобы брать взятки и разворовывать бюджетные деньги, а институты буржуазного государства для того и существуют, чтобы манипулировать гражданами путем лжи и лицемерия. Так было всегда и так будет до тех пор, пока существует современное общество, основанное на классовом разделении, эксплуатации и угнетении. Это капитализм, который нельзя улучшить в принципе, а можно только уничтожить, заменив более справедливым общественным строем.
2. Разоблачителей пороков капитализма во все времена было в избытке и без коммунистов. Вопреки распространенному мнению, капиталистический класс принципиально не против критики в свой адрес и не возражает против разоблачений преступлений, совершаемых отдельными капиталистами или чиновниками буржуазного государства, если это относится к их персональной деятельности. Аудиторы, способствующие «мирному» разрешению внутренних противоречий буржуазного общества, пока эти противоречия не взорвали систему революционными методами, капиталом приветствуются.
3. Вместо критики буржуазной политики коммунистам в первую очередь следовало бы заняться критикой самих себя, своей традиции. Марксизм – это не только критика буржуазного общества; не менее важна критика собственной истории, собственной практики. Коммунисты не должны превращать даже великих революционеров прошлого в непогрешимых святых и пророков и обязаны, невзирая на прошлые заслуги, критиковать их ошибки для того, чтобы больше этих ошибок никогда не повторять. Критику со стороны коммунистов в свой адрес, какой бы эта критика ни была, буржуазные политики не только переживут, но и, вполне возможно, в конечном счёте даже скажут спасибо своим добросовестным помощникам, а вот коммунисты без самокритики никогда не двинутся дальше критики буржуазной политики.
4. В отличие от буржуазии, которая прекрасно понимает, что невозможно сохранить капитал, не делая всего возможного для его преумножения, коммунисты уже больше ста лет пытаются выживать за счёт идеологического «капитала», оставленного им Октябрьской революцией, не пытаясь прибавить к нему ничего нового.
5. Рабочие ждут от коммунистов не «обличения капиталистических порядков», а реалистичной и понятной программы уничтожения капиталистического порядка в целом. Если коммунисты не могут предложить такую программу, само их существование в принципе лишено всякого смысла.
6. Коммунисты заблуждаются сами и вводят в заблуждение трудящихся, полагая, что борьба против тех или иных аспектов буржуазной политики приближает победу над капиталом. На самом деле такой «борьбой» они не разрушают, а, наоборот, укрепляют капитализм, выполняя функцию буржуазных политиков, причем часто добросовестнее и, соответственно, эффективнее последних. Поэтому вектор коммунистической борьбы должен быть направлен не в сторону политической надстройки, а в экономику — базис капиталистического общества.
7. Два самых излюбленных занятия у коммунистов – это обличение «пороков капитализма» и проектирование деталей «светлого коммунистического будущего»; и пока коммунисты этим занимаются, они не опасны для капиталистов и бесполезны для будущего.
8. Одна из самых скверных привычек российских коммунистов – это привычка закатывать истерику по поводу каждого резкого виража буржуазной политики, всякий раз преподнося его в качестве очередного «исторического переломного момента». Привычка коммунистов рефлексировать на любые действия капиталистического государства подобна реакции земляного червя на каплю уксуса, с той лишь разницей, что, в отличие от червя, коммунисты пытаться подвести под инстинкт идеологическую базу. По этой причине коммунисты не представляют сегодня никакой опасности для господствующего класса и его государства в силу абсолютной предсказуемости своего поведения.
9. Коммунисты могут, конечно, формировать и озвучивать собственную «позицию» по каждому более или менее значимому событию буржуазной политики, однако вопрос в том, кого эта «позиция» интересует, кроме самих коммунистов. Рабочим было и будет наплевать на мнение коммунистов до тех пор, пока те делом не докажут рабочим свою необходимость. Начинать нужно именно с этого, а не с формирования «позиций».
10. Тратить время на формирование отдельной «позиции» по каждому зигзагу буржуазной политики — это роскошь, на которую коммунисты не имеют права. Это абсолютно бессмысленное занятие. Коммунисты, писали Маркс и Энгельс в «Манифесте коммунистической партии», ни на минуту не перестают вырабатывать у рабочих возможно более ясное сознание враждебной противоположности между буржуазией и пролетариатом. Коммунисты по определению являются противниками буржуазной политики, любой и всегда, как в целом, так и в частностях, независимо от конкретных обстоятельств и текущей конъюнктуры.
11. Проблема российских коммунистов не в расколе на тех, кто так или иначе поддерживает политику буржуазной власти, и на тех, кто выступает против этой политики, а в том, что ни те ни другие никоим образом не в состоянии на эту политику повлиять, а тем более её изменить, по причине отсутствия у них той единственной материальной базы, которую только и могут иметь коммунисты, — массовой поддержки трудящихся, в первую очередь рабочего класса. И в отсутствие такой поддержки коммунисты обречены и дальше плестись в хвосте буржуазной политики.
До тех пор, пока существует рабочий класс, эксплуатируемый капиталом, никакая политика буржуазных властей не может принципиально изменить главную цель коммунистов – формирование пролетариата в революционный класс через повседневную борьбу рабочих за свои экономические интересы. У буржуазии своя политика, у рабочего класса своя, и коммунисты не имеют права подчинять рабочую политику буржуазной политике, ни со знаком плюс, ни со знаком минус.
XIV. Коммунисты и рабочий класс. Часть 2.
У коммунистов нет финансовых ресурсов буржуазии или административного ресурса государственных чиновников. Единственным ресурсом коммунистов является поддержка рабочего класса, поскольку именно он своими руками, своим трудом создаёт все те ресурсы, которые капитал и государство затем направляют против самих рабочих. Поэтому только рабочий класс может остановить процесс обогащения буржуазии и усиления буржуазного государства, вырвав из рук своих врагов самими же рабочими выкованное оружие. До тех пор, пока коммунисты не завоюют на свою сторону большинство рабочего класса, они обречены оставаться пешками в политической игре, разыгрываемой правящими элитами, слепыми орудиями обмана трудящихся, а заодно и самих себя. Задача коммунистов заключается в том, чтобы завоевать доверие большинства рабочих в борьбе за частичные, в первую очередь экономические требования, подготавливая тем самым рабочий класс к борьбе за власть в качестве самостоятельной политической силы.
1. Главная проблема коммунистов заключается в отсутствии поддержки со стороны рабочего класса – той единственной материальной силы, которая может дать им возможность влиять на реальную ситуацию и изменять её. Однако вместо поиска новых, соответствующих реальной ситуации, форм работы с трудящимися массами, большинство коммунистов с упорством насекомых, раз за разом восстанавливающих разрушенный муравейник, продолжают клонировать всё новые и новые «самые правильные» партии и «революционные авангарды», выдвигать оторванные от реальности лозунги, долженствующие, по мнению их авторов, поднять рабочих на революционную борьбу, сочинять программы, реализовать которые на практике не имеют ни малейшей возможности, и пытаться «обучить» рабочих тому, чего сами делать не умеют. В итоге коммунисты, оказавшись один на один с реальной ситуацией, каждый раз получают от последней закономерный пинок под зад, подтверждая в глазах рабочих свою репутацию вечных исторических неудачников, одновременно переваливая вину за собственные неудачи на рабочий класс, обвиняя последний в «консерватизме» и «пассивности».
2. Бессмысленно давать оценку деятельности коммунистов на основании того, какие действия те предприняли для активизации борьбы рабочего класса: сколько, например, создали профсоюзов или организовали забастовок — всё это рабочие прекрасно умеют делать и без помощи коммунистов. А если не умеют, то при необходимости самостоятельно научатся на собственном опыте и опыте своего класса. Классовая борьба в принципе не является результатом деятельности коммунистов. Рабочие начинают бороться тогда, когда сами понимают, что борьба необходима, с коммунистами или без — не имеет значения. Или не начинают, но это уже дело самих рабочих. Критерием оценки деятельности коммунистов является их способность направить уже ставшую фактом борьбу рабочих на завоевание рабочим классом власти и уничтожение капиталистического общества. В этом заключается историческая задача коммунистов, о которой писали Маркс и Энгельс в Манифесте коммунистической партии — стать «самой решительной, всегда побуждающей к движению вперед» частью авангарда рабочего класса.
3. Освобождение рабочего класса от капиталистической эксплуатации — не вопрос будущей пролетарской революции как очередной реинкарнации религиозного мессианского мифа. Пролетарская революция разворачивается в настоящем, здесь и сейчас, в тех реальных условиях, в которые поставлен рабочий класс, и теми реальными средствам, которыми он располагает. Поэтому в основе рабочей политики должны лежать четкие, реалистичные, осязаемые цели, оказывающие непосредственное влияние на повседневную жизнь трудящихся и представляющие собой прогрессивные точки, которые позволяли бы измерить успех деятельности как каждого конкретного коллектива, так и рабочего движения в целом. Задача коммунистов заключается не в том, чтобы навязать рабочему классу свою программу, а в том, чтобы сформулировать и довести до рабочего класса лозунги, которые могут стать популярными на реальном уровне, достигнутом в данный момент классовым сознанием трудящихся, приведя в движение как можно большую их часть.
4. Противоречивость коммунистического «дискурса» заключается в том, что все знают, что нужно сделать, но никто не знает, как это можно сделать. Нет никакого сомнения, что «понимание конечной цели», «видение будущего» и тому подобное прожектерство прекрасно и необременительно. В конце концов, что мешает представлять себе будущую социалистическую революцию, диктатуру пролетариата, мир без эксплуатации и государства? Но видение будущего без конкретной стратегии его достижения – это просто координаты без карты. Поэтому, пока коммунисты не разработают такую стратегию и не проверят её на практике, им необходимо быть осторожными с лозунгами и программами, которыми они предлагают рабочему классу. Если в естественных науках обозначить проблему значит сделать первый шаг к её решению, то в политике постановка задач без указания конкретных путей и методов их решения является дешевым популизмом и демагогией, обманом, ведущим к дезориентацией трудящихся масс.
5. Коммунисты никогда не смогут завоевать на свою сторону рабочий класс, если не станут рациональнее, чем буржуазия, если продолжат подчинять свою деятельность гипотетическому проекту, «неизбежно побеждающему» только в их собственном воображении, ставить задачи, реального решения которых они сами не имеют, и провозглашать лозунги, реализовать которые ни рабочий класс, ни тем более коммунисты в настоящее время не в силах. Рабочий класс всегда будет отвергать любые мистификации и прожектерство, с которыми столкнется в программах и деятельности коммунистов. Выдвижение программных требований без четкого разъяснения того, каким образом эти требования будут реализованы практически, является политическим шарлатанством. Коммунисты должны ставить только такие задачи, к решению которых готов рабочий класс. В противном случае деятельность коммунистов либо сведётся к пустой болтовне, либо выродится в авантюру.
6. Если бы с активистов коммунистических организаций брали денежный залог с условием возврата только в случае успешной реализации выдвигаемых ими программ и лозунгов, то, вероятнее всего, и без того малочисленные, эти организации опустели бы окончательно.
7. Политические и идеологические взгляды раскалывают, борьба за повседневные экономические интересы объединяет. Главным условием победы рабочего класса является его единство. Поэтому если коммунисты хотят внести свой вклад в пролетарскую классовую борьбу, они, для начала, должны преодолеть разногласия между собой и консолидироваться на платформе программных требований, понятных абсолютному большинством рабочих и поддерживаемых ими. Однако вместо этого коммунисты кучкуются вокруг собственных взглядов, которые выдают за цели рабочего класса. Когда-то Маркс отказался от публикации своих взглядов, изложенных в «Критике Готской программы», из-за того, что не хотел провоцировать раскол в рядах только что созданной объединенной рабочей партии Германии. Для него единство рабочего класса было важнее теоретических разногласий. В наше время «последователи» Маркса занимаются тем, что приносят классовое единство в жертву идеологическим догмам, пытаясь построить «единственно правильные» партии вокруг «самых верных» программ. Однако если массовая пролетарская партия и может быть создана, то только на программе классовых требований, которые понятны и близки каждому рабочему, вне зависимости от его идеологических и политических взглядов. Вместо попыток создать очередную «авангардную партию» по рецептам более чем столетней давности, коммунистам следовало бы больше думать о том, чем они конкретно могут быть полезны рабочему классу в его повседневной борьбе с капиталом. Идеологические вопросы и догматические теории, до которых нет дела абсолютному большинству трудящихся, как и идеологическая одержимость вообще, вполне могут оставаться индивидуальным хобби, но не должны становиться источниками раскола рабочего класса.
8. У российских коммунистических организаций на сегодняшний день нет и не может быть никакой «позиции» по отношению к буржуазной государственной политике. Позиция – это фактор действия, его исходная точка, предполагающая реальную возможность последующего движения и воздействия на ситуацию. У нынешних российских коммунистов такой возможности просто нет. Они не способны не только мобилизовать массы, но даже мобилизовать самих себя, объединившись вокруг какой-то общей программы. Не имеющие поддержки со стороны рабочего класса, расколотые на множество малочисленных, часто враждующих друг с другом сект, российские коммунисты в состоянии транслировать исключительно собственное мнение, точнее конгломерат мнений, относительно текущей внутренней и внешней политики буржуазного государства, мнений, которые ни на что реально не влияют и от которых власть имущим ни холодно ни горячо. Коммунисты в принципе не способны сделать больше того, что может сделать рабочий класс, а потому все их сегодняшние политические дискуссии и заявления – не более чем маниловские фантазии или толчение воды в ступе. Что толку переливать из пустого в порожнее, бесконечно обсуждая буржуазную политическую повестку, если в реальности вы не способны поднять на борьбу трудовой коллектив даже одного предприятия? Претендовать на решение политических вопросов коммунистам, до тех пор, пока они не обеспечат себе поддержку большинства рабочего класса, не просто бессмысленно, но нелепо и смешно. В отсутствие поддержки рабочего класса у коммунистов практически отсутствует какая-либо реальная возможность оказывать влияние на политические процессы. Попытка воздействовать на буржуазные силы, не имея собственных, оказывается коварной и обманчивой, поскольку в конечном счёте приводит только к поддержке такого же враждебного рабочему классу варианта.
9. Борьба рабочих должна иметь четкую цель, соответствующую их классовым интересам, и столь же четкое понимание методов, позволяющих эту цель реализовать. Совершенно недопустимо подменять классовые пролетарские методы борьбы левацким шапкозакидательством и голым энтузиазмом протестных акций. Протест по своей сути представляет собой всего лишь публичное выражение недовольства, сопровождающееся психологической разрядкой, выбросом эмоций и саморекламой. Сами по себе протестные акции ничего не стоят, если только за ними не стоят реальные материальные силы. История человечества не знает случаев, когда протест в чистом виде, не опирающийся на ту или иную материальную силу, привел бы к смене власти. Но одновременно протест может стать и часто действительно становится неким эрзацем реальной борьбы с нулевым для интересов рабочего класса результатом. Именно это характерно для либеральных леваков, которым организация протестных акций заменяет все иные методы работы, позволяя, быть «в деле» и чувствовать себя «революционерами». Конечная цель рабочего класса, а значит и коммунистов, – уничтожение капиталистической системы и реализация социалистического проекта. Достигнуть этой цели невозможно уличными протестами, тем более если те инициированы и организованы злейшими классовыми врагами трудящихся – буржуазными либералами. Добиться победы над капитализмом можно только кропотливой работой по организации рабочего класса в самостоятельную революционную силу.
10. Для того, чтобы сломать политическую систему капитализма, нет никакой необходимости специально формировать массовые политические организации рабочего класса. Такие массовые организации сам капитализм уже давно сформировал, и они называются трудовыми коллективами. Трудовой коллектив – это и есть то место, где разворачивается политическая борьба между рабочим классом и капиталом, и, соответственно, коммунистическая политика может быть только там, на производстве, в трудовых коллективах. Вне производства, вне трудовых коллективов существует только буржуазная политика, даже если такая политика имеет все «необходимые» коммунистические атрибуты. Бороться с буржуазным обществом не на рабочих местах, в производстве, а в публичной сфере, «на улицах», значит изначально обрекать себя на поражение. Там, где буржуазное государство всегда имеет стратегический перевес в силу монополии на использование насилия, невозможно победить в принципе, даже если кому-то кажется, что буржуазное государство «идет на уступки». Действительно революционизировать общество сможет только рабочий контроль над производством. Коммунисты должны быть внутри предприятий, вместе с рабочими. Рабочий класс никогда не пойдёт за самозванными «вождями», тусующимися перед заводскими проходными с пачками газет или листовок.
11. Коммунисты смогут стать реальной общественной силой только тогда, когда завоюют на свою сторону рабочий класс, в первую очередь его индустриальные сектора. Но сделать это невозможно тиражированием «революционных» лозунгов, распространением газет и листовок или организацией «коммунистических университетов» за заводскими проходными. Такая «штучная вербовка» может дать только ограниченный и краткосрочный результат. Завоевать на свою сторону промышленный рабочий класс коммунисты смогут только инфильтрировавшись в класс, растворившись в нем. Однако непременным условием такой инфильтрации является её окончательность: не на месяцы и даже не на пару лет, а на всю жизнь. Левые должны навсегда оставить свои буржуазные профессии и стать рядовыми рабочими.
12. У активистов коммунистических партий, вечно жалующихся на то, что буржуазные власти отказывают им в праве вести пропаганду и агитацию на улицах, запрещая пикеты, митинги и т.п., есть прекрасная возможность найти себе аудиторию для пропаганды и агитации непосредственно на предприятиях. Нет ничего противоестественного в том, что рабочие стремятся избавиться сами и избавить своих детей от собственной судьбы, от физического, отупляющего труда. Противоестественно то, что «левая интеллигенция», претендующая на роль «пролетарского авангарда», как от чумы шарахается от физического труда, от рабочих профессий, предпочитая им непыльную интеллектуальную работу на капиталистов. Одна из самых актуальных и одновременно по факту трудновыполнимых задач для большинства российских коммунистических организаций – закрепиться в рабочем классе, на предприятиях решается просто: достаточно зайти с трудовой книжкой в отдел кадров того предприятия, на котором мечтаешь закрепиться.
Всё, что на сегодняшний день могут реально сделать коммунисты, так это, выражаясь словами Коммунистического манифеста, стать «самой решительной, всегда побуждающей к движению вперед» частью авангарда рабочего класса, в первую очередь профсоюзного движения. Если коммунисты хотят повести за собой рабочий класс, они должны раствориться в рабочем классе. А что будет дальше — покажет практика.
XIV. Коммунисты и рабочий класс. Часть 3.
Стратегической целью борьбы рабочего класса является завоевание ничем и никем не ограниченного права рабочих распоряжаться всем тем, что произведено их трудом. Всё остальное — только средства для достижения этой цели.
1. Нет ничего революционного в том, чтобы просто уничтожить буржуазию как класс. История знает немало случаев частичной или даже полной гибели господствующих классов, на смену которым приходили новые элиты, которые в конечном итоге трансформироваплись в эксплуататорские классы. Революционеры не те, кто уничтожат эксплуататорский класс. Революционеры — те, кто не позволят никому занять место уничтоженного эксплуататорского класса и в первую очередь — самим себе. Коммунисты не те, кто стремятся к власти для того, чтобы облагодетельствовать трудящихся. Коммунисты — те, кто используют власть для того, чтобы создать условия, в которых трудящиеся сами смогут добиться всего, чего захотят, одновременно сделав излишними самих коммунистов.
2. Уничтожение капитализма и строительство социалистического общества не вопрос кадров, а вопрос массового участия трудящихся. История доказала, что не «кадры решают всё», как утверждал Сталин и как фактически считали большевики во главе с Лениным. Всё решают в конечном счета простые трудящиеся, какими бы «консервативными», «несознательными» или «отсталыми» они ни казались коммунистическим кадрам. За трудящимися массами всегда последнее слово. В Советском Союзе административных и культурных кадров было более чем достаточно, причем в абсолютном большинстве происходящих из «рабочих, колхозного крестьянства и трудовой интеллигенции», как было принято говорить в те годы. Однако это не предотвратило деградацию и развал СССР. Создать кадровую организационную структуру и назвать её «партией рабочего класса» — не бог весть какая проблема. В России таких структур десятки, а по всему миру сотни, если не больше. Проблема в том, чтобы рабочий класс или, по крайней мере, его большинство признали эту структуру той партией, что выражает его интересы, то есть своей партией. И как этого добиться — на сегодня главная проблема, которую никто из коммунистических партийных кадров ни в России, ни в мире пока решил.
Сегодня коммунисты пытаются удержаться на политической стремнине, с одержимостью религиозных фанатиков цепляясь за полусгнившую корягу догм столетней давности, но как только они отпускают руки, их тут же сносит либо к «патриотическому», либо к «либеральному» берегам. Многие вообще тонут, не доплыв ни до какого берега. Коммунистам наконец-то нужно научиться плавать исключительно пролетарским классовым стилем.
Тезисы рабочей политики
I. Против исторического фатализма и телеологической фальсификации марксизма.
III. Классовая борьба в ситуации исторической неопределённости.
IV. Против организационного фетишизма.
V. Нужна ли рабочему классу политическая партия?
IX. Уничтожение труда — программа коммунизма.
XI. Буржуазный политический процесс — ловушка для рабочего класса.
XII. Иллюзия «борьбы за демократию».
XIII. Коммунистическая идеология и классовое самосознание рабочих.
XIV. Коммунисты и рабочий класс. Часть 1.